Формулировка была дурацкой, постоянно вызывавшей у новичков в игровом зале смешки и ухмылки, и в "Коррозии" ее несколько раз меняли, но ничего лучше, насколько Дженна знала, так и не придумали. За несколько лет она приелась и воспринималась просто набором привычных слов.
Корр напротив − Вайер, Дженна, как и многих других, знала его по имени − был высоким даже среди себе подобных, массивным, и его костяная биоброня нелепо смотрелась на фоне совершенно обычной синтетической обивки кресла. Как и все корры, Вайер напоминал странный гибрид ожившего доспеха с каким-то причудливым существом из мифов и легенд. Костяная броня покрывала почти все его тело, будто латы, и в просветах пластин проглядывали непривычно темные сочленяющие сухожилия − искусственно вживленные ткани, соединявшие броню с человеческими тканями под ней. Глаза у корров оставались почти человеческими, только само глазное яблоко было черным, и радужка на фоне этого черного казалась неестественно яркой. Маска, похожая на вогнутое забрало древнего шлема, почти полностью закрывала лицо, бросала тень на глаза, и потому казалось, что радужка светится, хотя Дженна знала, что это было обманчивым впечатлением.
Крупье ждал от нее ответа на свой вопрос, и она спокойно сказала:
− Я возьму деньги.
Дженна всегда формулировала это именно так, не давая надежды и не оставляя иллюзий о том, кто она и зачем пришла в зал.
− Стандартные условия, − ответил Вайер, положив руки на стол ладонями вниз. Пальцы корров напоминали латные перчатки, с той только разницей, что сочленения были не острыми, а скругленными.
− Вы согласны? − следуя процедуре, спросил крупье у Дженны, и она кивнула:
− Вполне.
Стандартные условия означали минет или обычный секс. Ее это устраивало.
Дженна почти всегда соглашалась. Она проигрывала всего дважды, и оба раза корры предпочли взять деньги: в первый раз из жалости − она тогда только начинала играть и разрыдалась из-за проигрыша, как последняя любительница, а во второй, видимо, потому, что деньги корру оказались нужнее женщины.
Они с Вайером взяли свои карты, и те казались игрушечными в его крупных, покрытых биоброней пальцах.
В "Коррозии" постарались угодить всем, и потому карты делали крупными, больше тех, что использовались в обычных игровых залах. Эти крупные карты не подходили никому − слишком мелкие для корров, слишком большие для людей.
− Пятьдесят, − сказал Вайер, оценив свой расклад и выдвигая на поле для выигрыша соответствующее количество фишек.
Дженна кинула взгляд на собственные карты, сбросила одну в "дом" и взяла две из колоды в середине стола.
− Поддерживаю.
Насколько она знала, правила игры были частично позаимствованы из древнего покера, хотя на данный момент от покера в игре осталась, пожалуй, только иерархия комбинаций.
Когда Дженна передвинула собственные фишки, Вайер сказал:
− Удваиваю.
− Поддерживаю.
Они уже играли с ним несколько раз, и Вайер ей нравился. И как игрок, и как корр. Он был хорош. Не на уровне профи, но было видно, что он любил карты, еще когда был человеком.
К тому же Вайер не был мудаком – это среди завсегдатаев зала встречалось далеко не всегда.
Дженна иногда пыталась представить, каким тот был до трансформации, что с ним случилось, из-за чего его переделали. Коррами не становились добровольно, только если спасти жизнь человека иначе было невозможно, и стоила операция недешево. Дженна знала о случаях, когда пациенты отказывались, предпочитая умереть людьми.
Изначально технологию разработали для вернувшихся колонистов, когда стало понятно, что колонизация провалилась. Тела людей просто постепенно отказывали, и многие из вернувшихся прилетели на Землю умирать. Корректизация стала для таких людей пусть не идеальным, но выходом. Вайер вполне мог быть одним из первых, на ком ее опробовали.
Он играл хорошо, и ему в ту ночь везло, но в конечном итоге против профессионального игрока вроде Дженны это мало что значило − Вайер проиграл.
Корры реагировали на проигрыш по-разному: некоторые требовали вернуть деньги, иногда приходилось даже вызывать охрану − настоящих военных ботов, здесь на безопасности не экономили, − а Вайер всегда уходил молча.
Дженне было бы проще, если бы он злился. Многие считали, что из-за биоброни и костяного забрала, в которое превращалось лицо, читать эмоции корров невозможно. В то время как на самом деле это было до смешного просто. Нужно было только позволить себе смотреть, впитывать чужие чувства вместо того, чтобы пытаться анализировать их.