Тут зазвонил ее телефон. Не айфон, который приемные родители купили Иден на пятнадцатилетие месяц назад, а секретный телефон, хранящийся в потайном отделении рюкзака. На него звонила только Дакота.
Иден достала телефон из рюкзака, висевшего на стуле. С удивлением она прочитала сообщение, а затем перечитала его еще раз.
«Эзра прав. Бомбы. Найди убежище. Я иду за тобой».
Иден всегда считала Эзру немного сумасшедшим, учитывая его паранойю, меры предосторожности и многолетнюю подготовку. Но он их спас.
Неужели он все-таки оказался прав?
Мир и в самом деле погибнет от огня и ярости?
Она не хотела в это верить. Напротив, она хотела закончить свой проект по языку жестов. А потом заняться домашним заданием по математике.
А еще Иден хотелось как обычно наслаждаться испанской поп-радиостанцией, танцевать на девственно чистой кухне, пока Габриэлла выгружала еду из коробок на шикарные фарфоровые тарелки: дымящуюся курицу «Генерал Цао», овощной ло-мин и кучу белого риса, а также любимое блюдо Иден — курицу с медом и брокколи.
Ей так хотелось сидеть за фермерским столом, смеяться, есть и пересказывать шутки, которые она услышала в летней школе.
Больше всего Иден хотела продолжать притворяться, что она часть этой семьи, где никто никогда не кричал и не обижал ее.
Но она знала, что лучше не мечтать, когда нужно действовать.
Она написала ответ: «Хорошо. Я дома».
Сердце гулко билось о ребра, она вскочила со стула, схватила блокнот, горсть карандашей, телефон и огляделась по сторонам.
Россы владели огромным двухэтажным коттеджем площадью пять тысяч квадратных футов. Как и в большинстве флоридских домов, в нем не было подвала.
Дакота не сказала, сколько у нее времени. Иден лучше не медлить. В любом случае лучше перестраховаться, чем потом сожалеть; так всегда говорил Эзра.
Она закрыла глаза. «Думай. Думай! Где, по словам Эзры, самое безопасное место?»
Иден не могла спуститься в подвал. У нее не было времени на поиски какого-нибудь большого бетонного офиса или жилого дома. Никаких подземных бункеров, где можно было бы укрыться.
«Иди в центр. Центр здания всегда безопаснее, чем внешняя сторона».
В доме только одна комната не имела наружной стены или окна: гостевая ванная рядом с гостевой спальней на втором этаже.
Иден выбежала из кухни, миновала парадную гостиную, семейную комнату и просторный кабинет, где схватила подушку с белого кожаного дивана и побежала с ней по длинному коридору, увешанному семейными фотографиями — на многих из них была запечатлена она сама, — и заскочила в ванную.
Бросила подушку на ковер в ванной комнате цвета слоновой кости и на секунду обернулась лицом к коридору, положив ладонь на ручку двери из бронзы с масляным покрытием.
Это просто безумие.
Не пройдет и часа, как в дом вальсирующей походкой вплывет Габриэлла вместе со своей теплой, бурлящей энергией, и все снова станет нормальным и прекрасным.
Если она найдет Иден, скорчившуюся в ванне, ее приемная мама решит, что дочь и в самом деле сошла с ума.
Вдруг Габриэлла подумает, что с Иден что-то не так, что-то похуже, чем ее изуродованное горло.
И тогда Россы наверняка захотят отправить ее обратно в службу опеки.
О чем она думала? Рисковать тем хорошим, что у нее сейчас есть, Иден совершенно не хотела. Она только начала чувствовать себя здесь спокойно.
Как будто она принадлежит себе.
Как будто у нее снова появилась семья.
Дакота склонна к паранойе. Дакота всегда предполагала худшее.
Неправда. Дакота — ее сестра. Она очень умна и предусмотрительна. Она никогда бы не стала пугать Иден чем-то настолько серьезным, если бы это не было правдой.
Если только не…
Коридор озарился ярким белым светом.
Иден не видела окон, но в каждое из них словно бил гигантский прожектор.
Свет, отражаясь от стен коридора, все равно оставался достаточно ярким, чтобы перед глазами замелькали пятна.
Сердце бешено заколотилось в груди, Иден резко захлопнула дверь ванной комнаты и, крутанувшись на месте, бросилась в ванну, на ходу подхватив большую подушку.
Ванная комната не отличалась большими размерами. В два шага Иден оказалась в ванне, легла на спину, накрыв голову и туловище подушкой. В одной руке она сжимала телефон Дакоты, другой прижимала к груди блокнот.
К тому времени как Иден поняла, что забыла посчитать, оглушительный раскат грома обрушился на дом, сотрясая его своей первобытной яростью.