Дакота опустила взгляд, ее лицо напряглось в тени.
— Девять тридцать три утра.
С момента взрыва бомбы прошел двадцать один час. Как быстро все может измениться. Миру потребовалась всего секунда, чтобы превратиться в ад. Конечно, он уже знал об этом.
— Первый день конца света, — съязвил Логан.
— Ты так думаешь? Конец света?
Логан хотел пошутить, но взрыв потряс его, хотел он признавать это или нет.
— Может, и не мира. Но, наверное, нашей страны.
Дакота задумчиво пожевала губу.
— Все ожидают, что жизнь вернется на круги своя за неделю или две. Люди инстинктивно понимают, что это более серьезная террористическая атака, чем в 2001 году. Но они надеются, что просто вернутся домой, на работу, что инфраструктура, эта страна, какой они ее знают, выстоит.
— Нет. Не выстоит, если несколько бомб убили сотни тысяч человек. А что, если бомб было больше? Добавь к этому радиоактивные осадки, уничтожающие сотни, а может, и тысячи квадратных миль городской недвижимости на долгие годы.
— Миллионы беженцев без работы, жилья, еды и воды. Агентство по чрезвычайным ситуациям будет полностью перегружено. На огромных территориях страны инфраструктура просто рухнет.
Это была отрезвляющая мысль. Он конечно привык к определенному уровню хаоса, беззакония. Но Логан оставил ту жизнь позади и не планировал возвращаться. «Но ты сохранил пистолет, — прошептал голос в его голове. — Ты никогда не изменишь того, кто ты есть на самом деле…»
— Ты ведь предполагала, что все идет к этому, — сказал он, чтобы вытеснить из головы неприятные мысли. — Что есть еще бомбы. Что Майами может стать целью. Ты сразу поняла.
— Всегда будь готов к худшему, и ничто не застанет тебя врасплох.
— Слова, согласно которым стоит жить. Их надо вышить на подушке или еще где-нибудь.
Она сделала глоток воды, не глядя на него.
— Кажется, ты сам неплохо подготовился.
Логан напрягся.
— С чего ты взяла?
— У тебя за поясом спрятана кобура.
Он снова взглянул на Дакоту. Она была наблюдательна, даже более наблюдательна, чем большинство людей. Может быть, даже слишком внимательна.
— В наши дни нельзя быть слишком осторожным.
— Ты солдат? Бывший военный?
— Что-то в этом роде, — пробормотал он.
Логан ненавидел этот вопрос. Ненавидел всю его суть, указывающую на то, кем он не был, ненавидел злобные, назойливые голоса, звучавшие в его голове укорами. Солдат — человек чести. Он же часто поступал совсем наоборот.
— Красивые татуировки. — Дакота смотрела на его руки, на вытатуированные кресты, на змею, обвивающую череп на левом бицепсе, на большую Деву Марию, блаженно взирающую на мир справа.
Ее взгляд скользнул по латинской надписи, запутавшейся в колючках на его предплечье. Прежде чем она успела спросить, что та означает, он сдвинулся с места и убрал руку, скрыв слова.
Это последнее, что Логан хотел обсуждать. Его мучила жажда. Но хотелось совсем не воды.
Жжение и острое желание возникли вчера вечером. Желание нарастало, отдаваясь головной болью в основании черепа и кислым привкусом в горле.
Он достал из бокового кармана брюк серебряную фляжку, в очередной раз радуясь своей предусмотрительности. Он всегда держал ее полной — никогда не знаешь, когда тебе понадобится немного спокойствия, оазис в пустыне твоей жизни.
Спиртное не всегда находилось в холодильнике или у бармена поблизости.
Логан отпивал по глотку-другому каждый час, демонстрируя впечатляющий уровень самообладания, учитывая, что буквально только что в его жизни взорвалась бомба.
Глотка хватало только на усмирение жажды, но теперь он чувствовал ее сильнее, чем когда-либо.
Логан запрокинул голову и сделал несколько последних драгоценных глотков.
От сладкого приятного жжения в горле, замирало сердце.
Официантка нахмурила брови.
— Ты видишь занятие получше? — хмыкнул он.
Дакота не ответила, просто сделала еще один маленький глоток воды и закрыла бутылку. Бутылка была наполнена на две трети. Дакота берегла воду.
— Тебе нужно вернуться к семье? — спросил Логан, чтобы отвлечься. Он не привык к тишине, когда нет ни телевизора, ни телефона, ни радио, ни гула машин или рабочих разговоров, ни хмеля в крови, что наполнял бы его теплым безразличием, которого Логан желал больше всего на свете.
На душе становилось неспокойно и тревожно. Он ненавидел это состояние.
Несколько мгновений Дакота не отвечала. Логан начал думать, что она его игнорирует, желая, чтобы он ушел.
Он уставился на свою пустую фляжку, уговаривая себя встать и оставить официантку в покое, но какая-то часть его просто не хотела этого делать.