Хулио изучал стоящие на дороге машины.
— Если мы найдем старую модель без всяких компьютерных штучек, я смогу ее завезти.
— Серьезно? — спросил впечатленный Логан.
Хулио покраснел. Он провел рукой по своим седеющим волосам.
— В юности я несколько лет провел с дурной компанией. И я люблю машины. Особенно классику. Дайте мне «Ягуар» 1961 года или «Феррари Дино 246 GT» 1969 года, и я умру счастливым человеком.
— Когда-то я хотел стать механиком. Мне нравится чинить двигатели и работать с инструментами. Я могу сам устранить большинство механических неполадок, с тринадцати лет умею. Но моему старику нужна была помощь с «Пивной хижиной». Остальное — уже история.
— А как насчет велосипедов? — с надеждой спросила Шей. — Мы могли бы путешествовать гораздо быстрее.
Дакота показала на асфальт.
— Повсюду стекло и обломки. Едва видно землю. Скорее мы упадем и разобьем себе головы, чем доберемся туда, куда нужно. Слишком опасно. Пока что.
Шей щелкнула жвачкой.
— Значит, придется идти пешком. Как минимум, мы немного разомнемся.
— Можно и так взглянуть на это, — угрюмо отозвалась Дакота.
Хулио перекрестился.
— Чем скорее мы уйдем отсюда, тем лучше.
— Я и не знал, что ты католик, — хмыкнул Логан.
Хулио пожал плечами.
— Бывший. Но, думаю, все возвращается, как только дело принимает неприятный оборот.
Дакота пристально посмотрела на него.
— Как Бог мог такое допустить?
— У меня нет ответов на эти вопросы. — Хулио на ходу коснулся золотого креста, висевшего у него на шее. — Но я знаю, что Бог не был причиной этого зла.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что Бог есть любовь, — просто сказал Хулио. — Мы должны верить, сейчас больше, чем когда-либо.
— Верить? После этого? А как же сотни тысяч людей, которые верили, что Бог их защитит? Что хорошего в их вере сейчас?
— Смерть для них — не конец, — медленно проговорил Хулио. — Они будут на небесах.
Дакота фыркнула.
— Я бы предпочла свою жизнь, если Богу плевать.
— Дакота, — мягко упрекнула ее Шей. — Я не знаю, как насчет Бога, но это точно не вина Хулио. Разве мы не должны уважать веру других людей, даже если она не наша собственная?
— Мы все должны во что-то верить, — заявил Хулио, — особенно в такое время.
— Нет, на самом деле нет. — Религии Дакоте хватит на несколько жизней. Она верила, что Бог существует, но единственный Бог, которого она знала, был Богом гнева и мести.
Единственная вера, которая у нее осталась, — это вера в себя.
— И я кое во что верю. — Логан свернул налево, к магазину «Уолгринс», зажатому между «Пати Сити» и китайской закусочной. — Я вас догоню.
— Куда ты? — хмуро спросила Дакота. — Нам нужно как можно скорее найти защитную одежду.
— Мне… нужно поклониться. — Логан махнул рукой, не оборачиваясь. — Выпить чего-нибудь святого.
У Дакоты засосало под ложечкой. Ее первая приемная мать была пьяницей.
Дакота ненавидела зловонный запах ее дыхания, стеклянную жестокость в глазах, когда она набрасывалась на кого-то из других, более уязвимых детей.
Дакота вмешалась и от души врезала женщине.
Надолго в этой приемной семье она не задержалась.
Дакота выругалась про себя. Правильно ли она поступила, взяв с собой Логана? Может, ей все же стоило постараться выкрасть у него пистолет? А лучше бы она просто отправилась в одиночку с планом найти ближайший оружейный магазин и прихватить для себя новенький XD9 с отличной кожаной кобурой.
Человек с оружием опасен для своей группы, если он пьян или по какой-то другой причине ненадежен. Несмотря на то, что Дакота работала в баре, она никогда не пила.
Она ненавидела саму мысль о том, чтобы потерять контроль хотя бы на минуту.
Если бы у нее был выбор, она бы вряд ли стала работать в «Пивной хижине», но Хулио оказался единственным боссом, готовым не замечать ее параноидальных склонностей и платить зарплату в конверте.
— Мы не будем его ждать, — раздраженно бросила она Хулио и Шей, которые остановились. — Идем.
Они пересекли парковку и вошли в магазин, стараясь избегать осколков стекла, все еще сохранившихся в металлических рамах входных дверей. Внутри магазина царила кромешная тьма. Дакота достала из кармана и включила фонарик.
Возле входа все стеллажи с одеждой лежали опрокинутыми. Огромная вывеска, свисавшая с потолка, упала и разбилась, большие куски пластика разлетелись по полу.
Десятки манекенов валялись на блестящем цементном полу, некоторые без рук, ног или голов, но в ярких футболках и потертых джинсах-скинни.