Сонора разглядывала его, не открывая двери.
Чес поставил пакет с покупками на крыльцо, скрестил руки на груди и, опершись на одну ногу, сжал свои и без того узкие губы. Он и в самом деле здорово смахивал на Зака.
— Мама! — раздался вдруг пронзительный голос Хитер. — Клампет ест твою пиццу!
Сонора вздохнула и приоткрыла дверь:
— Привет, Чес.
Чес снял шляпу и пригладил свои прямые черные волосы, тронутые сединой на висках. Он был широк в плечах, смуглокож и голубоглаз.
— Привет, малышка. Пожалуй, тебе не стоит переодеваться ради меня.
Сонора ничего не ответила.
— Можно войти? — произнес он таким подчеркнуто вежливым тоном, что Сонора невольно почувствовала вину.
Она подумала, что ему это неплохо удается — заставить человека ощутить себя виноватым. Она распахнула входную дверь, и Чес прошел навстречу бежавшим Клампету и Хитер.
— Чес! — воскликнула Хитер и обвила его за пояс своими ручонками. А Клампет принялся хватать его за ноги и вилять хвостом.
Чес отступил немного назад и, шутливо шлепнув Хитер по макушке, легонько оттолкнул ее. Пристально посмотрев на Сонору, он произнес:
— Нам надо бы поговорить. Без свидетелей.
Хитер обиженно отвернулась и, опустив подбородок, поправила очки на своем маленьком носике. Клампет повернул к ней свою морду и лизнул ее в локоть.
Сонора присела на корточки рядом с дочерью и обняла ее за плечи.
— Иди смотреть свое кино, Хитер. И забери с собой Клампета.
— А ты придешь?
Краем глаза Сонора заметила, как скривился Чес. «Такой элегантный, — подумалось ей, — и такой противный».
— Попозже, сладкая моя, а теперь ступай, — успокоила ее Сонора. Хитер опустила голову и, сопровождаемая Клампетом, поплелась в кабинет. Последние сомнения Соноры растаяли. Чес наклонился было, чтобы поцеловать ее, но она развернулась к нему спиной и направилась наверх, в гостиную.
— Если хочешь, присаживайся.
Он остановился у дивана. Видимо, Тим и Хитер играли здесь со своими миниатюрными игрушечными макетами: весь пол был завален отлитыми из пластмассы горами, крохотными деревьями, ярко раскрашенными рыцарями и драконами. На одной из подушек отчетливо проступали следы укусов. Очевидно, это Клампет устраивал какую-то возню рядом с кофейным столиком.
Сонора присела на край дивана и выпрямила спину — настоящая королева в своих владениях. Да поможет ей Бог!
— Не желаешь присесть?
Чес скривил губы:
— Тебе надо наконец что-то сделать со своим псом.
— Он просто постарел, — ответила Сонора, почувствовав, что ее щеки начинают краснеть.
— Может быть, настало время избавить его от лишних страданий?
Чес сел на диван и одарил ее ослепительной улыбкой. Соноре была хорошо знакома его привычка — усаживаться чересчур близко и брать ее руки в свои.
— Последнее время ты избегаешь меня, Сонора.
«Самое время выдержать драматическую паузу», — подумала она, не торопясь с ответом.
Чес нахмурился и, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза.
— У меня был трудный день. Да и вся неделя выдалась чертовски тяжелой. Я умираю от усталости и нервного напряжения, — проговорила наконец Сонора.
— Ну да, конечно. — Чес открыл глаза и скрестил руки на груди.
— О’кей, похоже, ты просто помешалась на работе, — продолжил он. — Я говорил с Сэмом, с твоим отцом и даже с твоей свекровью.
— Ты беседовал с моим отцом?
— Знаю, что тебе это не нравится, но я решил поделиться с ним своими планами.
— Какими же?
Он порылся в своем пакете и, улыбнувшись, вытащил плитку шоколада «Дав».
«Нет, — подумала Сонора, — это больше похоже не на улыбку, а на самодовольную ухмылку».
— Это шоколад. А есть еще кое-что получше шоколада — натуральные алмазы. — И Чес, вытянув руки, поднял черную бархатную шкатулку. — Подари мне счастье, Сонора.
— Ты полагаешь, я должна подпрыгнуть за этой коробкой?
Он плотно сжал губы и придвинулся к ней еще ближе:
— Оставь эти игры, Сонора, и прямо скажи, что ты думаешь.
У нее перехватило дыхание.
— Ты сейчас напоминаешь мне моего покойного мужа.
Чес открыл и снова закрыл рот, напряженно сглотнул, а затем решил показать всем своим видом, что ее замечание лишь слегка позабавило его.
— И это все? — с усмешкой спросил он.
— Надо прямо сказать, что это отнюдь не комплимент в твой адрес и я не хочу повторять одну и ту же ошибку дважды.