— Ну и что она говорит?
— Она говорит, что предпочитает черный кофе с шестью кусочками сахара, — хмыкнул Грубер и нацедил в пластиковый стакан горячего кофе.
Сонора кивнула:
— Да, это должно ей помочь, а то уж больно ее колотит. Хотя, боюсь, ей сейчас нужно что-нибудь покрепче, нежели кофе с сахаром.
Грубер пожал плечами:
— Уж такая у нее профессия, к тому же она — белая, так что здесь нет ничего удивительного, ты понимаешь меня? Естественно, сталкиваясь со злом, она чувствует себя не лучше, чем любой из нас…
— Что же ей известно об убийце?
— У нее есть подруга по имени Шонелл, которая любит заниматься этим в наручниках. Как раз сейчас она рассказывает об этом Моллитеру. Кстати, мне лучше вернуться туда, пока он окончательно не разозлился.
— А внешность этой подруги имеет что-нибудь общее с нашим портретом?
— Не думаю. Она выше ростом, другого телосложения, а выговор у нее, как у выходцев из Северной Каролины.
— Интересно, каким ветром эту Шонелл занесло в Цинциннати? — удивился Сэм.
Сонора отбросила волосы с глаз.
— Может быть, она страстная поклонница нашей футбольной команды «Бенгальские огни»?
Скрестив руки на груди, Грубер криво улыбнулся:
— Ты почти угадала. Действительно, что-то связанное с огнем. Не пойман — не вор, сама знаешь. Похоже, эту Шонелл заподозрили и попытались обвинить в поджогах. Тогда она и решила слинять оттуда, а потом оказалась в Цинциннати.
Сэм посмотрел на Сонору, затем перевел взгляд на Грубера:
— Как вам удалось это раскопать? Она сама все это наболтала?
— Я же тебе говорил, что Моллитер давно знаком с этой проституткой. А она рассказала, что Шонелл — ее приятельница. Правда, про дружбу она не упоминала. Улавливаешь разницу?
Сонора кивнула.
— И еще она сообщила, что Шонелл, рассказывая о своих клиентах, частенько говорит, что ей хочется спалить им штаны.
— Ну конечно, — ухмыльнулась Сонора, — чего же тут непонятного? Чтобы запереть их, а самой смыться.
Грубер махнул рукой:
— «Вы зря смеетесь» — так она нам сказала. И еще добавила, что у нее есть кое-какие подозрения насчет Шонелл, потому что та увела у нее одного из постоянных клиентов, и этот парень, обычно появлявшийся каждую неделю, куда-то исчез. И когда Шири — ее зовут Шири Лафонтен…
— Ну да, разумеется, — усмехнулась Сонора.
— Так по крайней мере значится в ее водительских правах. И вот когда Шири поинтересовалась у Шонелл об этом клиенте, та хитро взглянула на нее и с улыбкой ответила, что позаботилась о нем и неплохо его поджарила.
— Она именно так и сказала — «поджарила»?
Грубер кивнул.
— Она описала внешность этой Шонелл?
— До последнего волоска, детка. Вплоть до того, что на ее левой лопатке вытатуирован цветок фуксии.
— И как же она выглядит?
— Чернокожая, с рыжими волосами, высокого роста, сутулится. У нее большая грудь, но Шири клянется, что фальшивая. Да, и еще — у нее повреждено колено.
— Повтори, что ты сказал, — попросил Сэм.
— Хотелось бы узнать, как она его повредила. Они обе работают на том берегу реки. И Шонелл раньше любила потанцевать в клубе «Сапфир», но теперь не танцует из-за колена.
— Надеюсь, в остальном она по-прежнему трудоспособна, не так ли? — усмехнулся Сэм.
— Вы узнали имя того «поджаренного» парня? — поинтересовалась Сонора.
— Она упоминала, что у него была кличка «Франт».
— Франт?
— Ну да, Франт. Звучит куда более роскошно, чем какой-нибудь Джон Смит.
Склонив голову набок, Сонора спросила:
— Пожалуй, история попахивает моргом. Она дала вам описание этого Франта?
— Пока нет, но допрос еще продолжается, и я обязательно это уточню, — пообещал Грубер и прошел в комнату для собеседований, а Сэм тем временем налил две чашки кофе. Соноре вообще-то не хотелось кофе, но все-таки она приняла чашку из рук Сэма — чтобы избежать лишних расспросов о своей язве. Засахаренные орешки уже давно переварились, и боль в желудке была готова перерасти в самый настоящий приступ.
Сотрудники, производящие допрос, пользовались разными входами в комнату для собеседований и действовали как бы независимо друг от друга.
Моллитер возился с диктофоном, в то время как Грубер придвинул стул поближе и с приветливым лицом наклонился к проститутке. Время от времени Шири бросала взгляд то на одну дверь, то на другую. И это сбивало ее с толку.
— Они решили, что мы не догадываемся о том, что они задумали, — проговорил Сэм.