— Ты просила сказать правду. Вот я и говорю правду.
Марта задумчиво посмотрела на стену и вздохнула:
— Да, те годы и вправду были нелегкими.
— Нелегкими — не то слово. Она начала выпивать и курить, наотрез отказалась ходить с нами в церковь по воскресеньям и уже якшалась с парнями, когда ей еще не было и тринадцати.
У Марты Адамс покраснело лицо.
— Рэй Бен…
— Но ведь это все — истинная правда. Мы ведь застукали ее тогда, не помнишь разве?
— Ну, положим, не с парнями. Там был только один парень, — заметила Марта, потупив взгляд. — Просто удивительно, как она вообще тогда не забеременела. Но правда заключается в том, что, несмотря на наказание, то, чем она занималась, доставляло ей истинное удовольствие. Она была просто маленькой потаскушкой.
— А когда Сельма ушла из дома?
Марта возмущенно фыркнула:
— Через два месяца после того, как ей исполнилось пятнадцать, она вышла из дома и направилась куда-то по этой дороге. С тех пор мы ее больше не видели.
Рэй Бен потряс головой:
— Она ни разу нам не позвонила и не написала, даже открытку не прислала. И с тех пор мы ничего о ней не слышали.
— Вы удочерили ее официально? — спросила Сонора.
— Мы все время собирались это сделать, но так и не выбрали время. Однако она всегда числилась под фамилией Адамс, как и другие наши дети.
— А как давно все это случилось? — полюбопытствовала Сонора.
— Когда она ушла из дома? Это было, черт побери, одиннадцать лет назад. Кажется, в ноябре, потому что было уже довольно холодно, а она ушла без пальто. Набросила только свою старую джинсовую куртку и взяла с собой любимую куклу, — ответила Марта.
— А еще она прихватила деньги из моей тумбочки, твои лучшие серьги и пистолет Джестера, — поделился своими не самыми приятными воспоминаниями Рэй Бен.
— Двадцать второго калибра? — уточнил Сэм.
— Угу. Такой миниатюрный пистолет.
Глядя на плотные шторы, Сонора пыталась мысленно проникнуть в прошлое. Она представила пятнадцатилетнюю Сельму, бредущую по этой посыпанной гравием дороге — совсем одну в чуждом ей мире. Через три года она поступит в общественный колледж уже под именем Сельмы Йорк. Где она раздобыла деньги, чтобы платить за обучение? А удостоверение личности? А документы об окончании средней школы?
— Она сумела окончить среднюю школу? — поинтересовался Сэм.
Рэй Бен отрицательно покачал головой:
— Она была смекалистой девчонкой, но школу так и не одолела.
Сонора многое бы сейчас отдала за то, чтобы узнать, что же произошло за эти три года в жизни Сельмы — с пятнадцати до восемнадцати лет. Итак, около двух лет она посещала в колледже курсы по делопроизводству и бухгалтерскому учету, оставив их где-то в середине заключительного семестра, после пожара в общежитии и перед самыми пасхальными каникулами. В огне тогда погиб тот самый парень — темноволосый и кареглазый. Соноре удалось отыскать его фотографию в школьном журнале. Он учился на отделении управления и менеджмента, играл в футбольной команде за свой колледж, а также входил в состав команды по плаванию и был чемпионом по настольному теннису. И вот уже прошло восемь лет, с тех пор как он погиб во время пожара при весьма странных обстоятельствах.
— Кажется, фамилия вашей сестры была Йорк? — спросил Сэм.
— Да. Она вышла замуж за Бернарда Йорка. Он работал на фирме «Эшленд ойл», имел хорошую должность и неплохо зарабатывал.
— По крайней мере больше, чем мы, — добавил Рэй Бен. — Ну и досталось ему за все хорошее. По сравнению с ним нас только слегка задело, когда мы растили его дочурку.
«Да, вашей жизни тоже не позавидуешь», — подумала Сонора.
— А что все-таки заставило ее так неожиданно покинуть дом? — спросил Сэм, наклонившись к Марте Адамс.
— Не сказал бы, что это было очень уж неожиданно, — заметил Рэй Бен.
Сэм вежливо улыбнулся:
— Ведь это произошло в самый разгар учебного года. Да и холодно тогда было, а ей едва исполнилось пятнадцать. Должна же быть какая-то причина.
Рэй Бен пожал плечами.
Марта Адамс, посмотрев в пол, задумчиво произнесла:
— Надо просто знать Сельму. Она любила выкидывать подобные штуки.
Глава 39
Кабинет директора средней школы округа Джекс-Крик по форме напоминал куб с бетонными стенами и линолеумом, тщательно натертым мастикой. В углу стояли видавший виды желтый письменный стол из сосны и раскрытый настежь шкаф. Стул, вплотную придвинутый к директорскому столу, был, несомненно, наиболее комфортабельным сиденьем в этой комнате, однако в данный момент он пустовал.