В класс заглянула какая-то девчушка. Посмотрев на Сэма, она улыбнулась и тотчас же исчезла.
— Вот и мы, — произнесла мисс Армстед, неся в руках большой дерматиновый портфель. Расстегнув его, она достала оттуда холст.
Их взорам открылась картина, выполненная в темных тонах густыми и резкими мазками.
— Сельма любила рисовать. Как видите, она предпочитала насыщенные цвета и писала размашисто, в абстрактной манере. Другим учащимся и учителям ее картины казались просто мазней. Причем абсолютно бездарной. — Голос Армстед звучал прерывисто и взволнованно. Она покопалась в портфеле и извлекла на свет еще один квадратный кусок холста. — Вот. Тот самый набросок, который она тогда сделала. Портрет Дэнни Маркума — сходство просто поразительное.
Приподняв набросок за края, Сонора внимательно его рассмотрела. Было очевидно, что этот портрет углем был выполнен в спешке и какой-то почти безумной рукой — как будто автора что-то сильно тревожило. Сразу же бросалось в глаза смутное, но вполне ощутимое сходство изображенного на портрете парня с Китоном Дэниелсом. Сонора показала рисунок Сэму.
— А что произошло между ней и Дэнни? — спросил тот, взглянув на портрет.
Армстед слегка вздрогнула.
— Она сделала этот рисунок как раз перед… тем происшествием на реке.
— Что за происшествие? — насторожилась Сонора.
— А вам разве ничего не известно?
Сэм покачал головой.
Армстед медленно опустилась на стул рядом с небольшим письменным столом.
— Никто точно не знает, что именно случилось тем вечером. Об этом ходило много слухов. Но позвольте, я вам расскажу все по порядку, — начала она и, прищурившись, посмотрела в окно, как бы вглядываясь в далекое прошлое. — Я уже говорила вам, что у Дэнни был брат, Роджер, который учился в одном классе с Сельмой. И Сельма ревновала Дэнни к брату, как, впрочем, ко всем, кто был близок с Дэниелом. Но к Роджеру — особенно.
Так вот, раз в неделю они вместе с братом обычно выезжали порыбачить. Сельму это очень раздражало. У нее был прямо какой-то пунктик насчет этой реки. Во всяком случае, она всегда норовила увязаться за ними, но Роджер просил Дэниела, чтобы тот не брал ее с собой. И вот в тот вечер Роджер и Сельма опять поцапались из-за Дэниела. Позже, когда Сельма ушла, Роджер поехал на машине прикупить немного пива. А когда вернулся, Дэнни уже не было, хотя все вещи были на месте — его удочка, приманка и даже недопитая банка пива.
— Они тогда прилично выпили? — поинтересовался Сэм.
— Вероятно. По крайней мере больше, чем обычно. Официальная версия гласила, что он чересчур низко наклонился, упал в реку и утонул. Он не умел плавать, как и большинство детей, живущих в этих местах.
— И потом поползли слухи, — предположила Сонора.
Опершись подбородком на руку, мисс Армстед подтвердила:
— Не просто слухи. Роджер разжег тогда самый настоящий скандал. Он объявил, что Сельма вернулась и столкнула Дэнни в воду. Но шериф отказался верить этому, заявив, что Сельма любила Дэнни, а кроме всего прочего, была слишком хрупкой, чтобы столкнуть Дэнни, рост которого достигал шести футов. Но потом рядом с местом гибели Дэнни нашли одну из сережек Сельмы. Девочка сказала, что обронила ее еще в первый раз, когда они повздорили.
— В первый раз? Она так именно и сказала? — переспросил Сэм.
Армстед кивнула:
— Да, я сама слышала, как она говорила об этом в классе.
— А вы рассказали об этом шерифу?
— Я?.. Ну да, — ответила Армстед, задумчиво проведя пальцем по столу. — Но Роджера к тому времени уже не было в живых.
— Он погиб после ее отъезда? — спросила Сонора.
— Не совсем так. Несчастье случилось с Роджером вскоре после смерти Дэнни. Как-то поздно вечером он работал в табачном амбаре, на ферме у родителей. Внезапно начался пожар. И он не смог выбраться из сарая.
— А вам известно официальное заключение по поводу причин пожара? — вежливо поинтересовался Сэм.
Армстед ответила тихим голосом, сквозь зубы:
— Кто-то вылил на стенку сарая канистру бензина и зажег спичку. У Роджера не было ни единого шанса спастись. Все считали, что это дело рук Сельмы. Ведь произошла трагедия именно в тот день, когда она исчезла.