― Я... ты... не принесешь мне воды, Тен? ― спросила Агги, отстраняясь от стола и обходя подругу по кругу, как дикого зверя, который вдруг вырвался из клетки. Тенди это совсем не понравилось. Она бросила взгляд на парня за стойкой, и тот кивнул, виртуозно доставая пластмассовый стаканчик и наполняя его водой.
― Конечно, Агс, ― Тенди улыбнулась, быстро шагая за стаканом, ― сегодня твой день, и я...
Но Тенди не договорила. Она не успела закончить предложение, а уже через секунду ее барабанные перепонки взорвал чудовищный крик. Тенди окатило водой, ― официант опрокинул на нее стакан, выпрыгивая вперед и дергая девушку вниз. Кто-то толкнул ее в спину, прижал коленом к полу.
― АГГИ! ― крикнула она, не то для того, чтобы та помогла ей выбраться из завала, не то затем, чтобы убедиться, что подруга тоже в безопасности.
Тенди повернула голову в сторону, ― шея хрустнула. В щеку уперлась пластмасса, со скрипом сжался пластик. Волосы застлали все лицо светлой вуалью, но, проморгавшись, она сосредоточила взгляд на Агги.
На мертвой Агги. Мертвой девочке, которая лежала на полу, копируя позу Тенди. Агги смотрела на мир мертвыми глазами сквозь белую паутину волос, легших на щеки, и не дышала. Потому что под ее грудью в этой дурацкой рубашке расползлось красное пятно.
Часть II
Тенди вышла из участка, когда стемнело. Она сказала все, что знала, ― то есть ничего толкового. Она никого не видела, ни с кем не говорила, даже не поняла, что случилось. Если бы не мертвые глаза Агнии и ее рубашка, окрашенная в кровь, Тенди не поверила бы в случившееся.
Разве так бывает? Это может случиться с кем-то в Эттон-Крик, за рекой. Не здесь, не в ее мире, не в мире светловолосых девочек, которые собираются отмечать день рождения. В мире банд, в мире заключенных, в мире сумасшедших.
Смаргивая слезы, Тенди забралась в автомобиль своего парня, который не произнес ни слова. Он лишь глянул на нее, сглотнул болезненный комок в горле, разлепил влажные ресницы и выехал на дорогу.
Это не могло случиться, только не снова, ― крутились в голове слова, снова и снова.
...
В пятнадцать лет Агния уже пыталась убить себя. Попыталась удавиться поясом от халата в собственном шкафу. Замолчала на полгода, и только потом, два года спустя, бросила равнодушное: «Я боюсь вида крови».
Забылось.
А сейчас вертелось в мозгу, не желая покидать череп. Как Тенди распахнула шкаф и увидела там Агги, как завопила, разматывая халат, как посиневшая подруга упала на нее бездыханным кулем. Спасли тогда. Сейчас ― нет. Кровавое пятно все еще стояло перед глазами как черные точки пляшут, когда ударишься головой.
― Все будет хорошо, ― услышала Тенди шепот в висок, а затем почувствовала, как ее пальцы очутились в крепкой мужской ладони. «Ничего не будет хорошо, ― хотела сказать она в ответ, но не сказала. ― Ничего не будет».
...
Два дня спустя Тенди вернулась в парк. Она подумала, что это поможет убрать кровавую пелену с глаз, наполнит ее легкие воздухом, пробудит. Ничего не помогло ― она заревела навзрыд, упала на траву и уставилась в синее безоблачное небо.
Не красное.
Когда Тенди покидала парк ни живая, ни мертвая, она столкнулась со стариком, продающим шары, и мгновенно узнала его:
― Это ведь вы выступали по телевизору! Вы видели Агги!
― А... ― протянул он, помрачнев, и отложил в сторону связку шаров, ― понял, что девушка с опухшими веками ничего не собирается покупать. ― Вы были подругами?
«Были», ― это слово ранило Агги ножом меж ребер.
― Что тогда случилось?
― Она убегала от кого-то, ― сказал старик, грустно взирая на Тенди из-под кустистых седых бровей. ― Была сильно напугана.
...
Тенди едва двигала ногами от усталости, но это не помешало ей сорваться сию секунду в церковь. В церкви она и найдет все ответы! Если за Агги кто-то следил, а судя по всему так и было, то в церкви могут что-то знать.
Окрыленная надеждой, девушка примчалась в пункт назначения меньше чем за полчаса и, запыхавшись и глотая буквы, объяснила священнику ситуацию. Он покачал головой, глядя на девушку таким же взглядом, каким смотрел на нее старик: сожалеющий, смиренный, наполненный болью. «На все воля божия», ― сказал он, когда Тенди, взревев от бессилия, бросилась бежать между стройных рядов скамеек.