Нет. Ты не вслушивалась в радио. Не все ли равно, что там говорили? Тебе не нужно это знать. За тобой гнались. Ты тряслась от страха и думала только о том, чтобы тебя не нашли. Ты тут же забыла об услышанном.
Пахло выхлопными газами. Асфальт пестрил дырами, которые наверняка были старше тебя. В них образовались лужи с плавающими, как фрегаты, мусором. Этот маленький мир жил своей жизнью. Ветер гонял корабли от берега к берегу, и если присмотреться, то можно было увидеть, как быстроходный пакет с чипсами брал на абордаж смятую бутылку.
Раздался топот, и площадку заполонили дети. Они рыскали, заглядывая за каждый угол. Ты задержала дыхание и представила себя тенью. Ты всего лишь тень фургона, которая им не нужна.
Кто-то дернул тебя за ногу. Ты закричала, и все кинулись сюда. Тебе заткнули рот и окружили. Гримасы на их лицах были злее, чем у самых жестоких взрослых.
– Тащите ее обратно, только пошли кругом обойдем, а то тот мужик усатый какой-то подозрительный, – сказал Вова.
– А может, хватит уже? У нее же день рождения все-таки. – Пендра достал цветастый сверток с красным бантиком. – Вот, держи, во дворе откроешь.
Все почему-то заулыбались. Твое сердце ускорилось, не так, как при погоне, а иначе, для тебя этот ритм в новинку. Пендра гнался за тобой вместе со всеми, но если подумать, то он отказался лезть между прутьев и вообще только пару раз пошутил про белую спину. И без злости, не как остальные. После Вовы он был первым по важности мальчиком и вполне мог переубедить остальных, пока ты пряталась под машиной.
Ты стояла во дворе в окружении ребят, они ждали, пока ты откроешь подарок. Ты улыбалась. Впервые за много дней. Тонкими пальчиками потянула ленту, ты развернула бумагу и открыла коробку.
Из коробки выпрыгнула саранча. Ты взвизгнула и опрокинула коробку на себя, оттуда посыпались черви и жуки. Ты стряхнула саранчу с головы, но под майкой извивались насекомые. Из глаз потекли слезы. Ты скинула куртку и дергалась, колотя по себе кулаками. Все вокруг хохотали, и Пендра смеялся громче всех.
– Смотрите! Дуреха Эйприл танцует с червями!
Склизкие твари скользили по коже, щекотали мелкими лапами и усами. С живота перебегали на плечи, а оттуда на спину. Прочь! Мерзость!
– А ну пошли прочь, недомерки малолетние! – рявкнул кто-то басом.
Все разбежались. Ты обернулась и увидела заплывшими от слез глазами худой, как палочка от эскимо, силуэт с усами. Он сжимал мороженое в кулаке и грозился вслед сорванцам.
Он схватил тебя за краешки майки и потряс ее с такой силой, что вся живность посыпалась на землю.
– Чувствуешь еще кого?
Ты покачала головой.
– Вот и славно. Скоро мы поедем домой.
Ты слышала этот голос впервые, но он показался тебе таким родным, как будто твой собственный, вышедший откуда-то из глубины, из другой жизни. Но о каком доме он говорил? Это место было твоим новым домом, но назвать так его ты не могла, а старый остался далеко в прошлом. Нет у тебя дома. Он обманщик.
– Эти паразиты повели тебя другой дорогой? Да? Мне пришлось тебя поискать, Эйприл. Сейчас я решу все с документами, а ты пока сходи в медпункт, пусть коленку тебе залепят, да и мало ли, укусил кто. Сама дойдешь?
Ты кивнула. Он протянул тебе мороженое и ушел.
Ты выбросила эскимо. Вдруг там тоже жуки! Ты побежала прочь, и чем дальше ты оказывалась от интерната, тем нереальнее становилось все вокруг. Улицы рассыпались, их сдувал ветер. Ты в ужасе зажмурила глаза.
Май
После
– Эй, Сприн! Че ты жмуришься постоянно? – спросит Отем.
Ты ничего не ответишь. Не тому человеку он задает вопросы.
– Ты его читал, Отем? – бросит Саммер, вглядываясь в сценарий.
– Читал? Учил! – возмутится Отем – Только диалоги давно не по тексту. Все твоя импровизация.
– Точно-точно. Тут написано, что мы должны объединить наши способности, чтобы изменить мир, – продолжит Саммер. – Но как возможность видеть совместные сны может изменить мир?
– Способности. Ха. Сверхлюдей не держат в психбольницах и ролевки с постановками не проводят. Моя болезнь мне жизнь портила, и я от нее уже избавился. Если бы хоть кто-то из вас понимал, что такое жить одновременно в двух мирах. – Отем потрет на ладони шрамы от сигаретных ожогов. – То есть, мне так казалось. Черт, зря это ляпнул.
– Всего в двух, – апатично отзовется Винтер.