– Каждый должен срать у себя дома, – пробормотала она, довольная только что придуманной мудростью, но не очень уверенная в ее смысле.
– Спасибо тебе миллион раз за то, что спасла меня от неприятностей, мам, – Марта воспользовалась минутой уединения и поблагодарила Пэт.
– Я этого не одобряю, – ответила Пэт, – но у тебя и так достаточно неприятностей, – она бросила взгляд на Живот. – К тому же, – продолжила она, – я решила вернуться к твоему отцу.
Марта расстроилась. Жить с матерью было непросто, но, с другой стороны, кроме спальни Марты, куда мать не заходила, квартира стала выглядеть почти нормально.
– Я как жена обязана быть рядом с твоим отцом, любить его, заботиться о нем, лелеять его и стараться изо всех сил на кухне, на людях и в постели, – сказала Пэт.
– Хватит, мам, – Марта пыталась изгнать образ Преподобного, ритмично раскачивающегося в лодке по имени Пэт. – Слушай, мне рожать через пару недель, а папа – козел.
– Не называй его так. Он мой муж.
– Мама, прекрати, – Марта не была уверена, что Преподобный Брайан в качестве мужа – лучше, чем отсутствие всякого супруга.
– А кто отец твоего ребенка? Скажи мне, пожалуйста, и Брайан с ним поговорит.
– Ага. С монтировкой убеждая его на мне жениться?
– Не будь глупой, дорогуша, – у Пэт была способность перенести Марту во времени, заставив ее почувствовать себя шестилетней девочкой.
– Прости. Слушай, хочешь, я тебя провожу до остановки? – Марта была на девяносто девять процентов уверена, что мать откажется от предложения.
– Да, это было бы мило с твоей стороны, – ответила Пэт, к ужасу Марты, и пошла в спальню упаковывать вещи.
Из туалета вышла Ромашка со стыдливым выражением на лице.
– Извини, – сказала она, – как-то само собой получилось.
– Да все нормально, – ответила Марта. – Ты жрешь столько зелени, что твое дерьмо воняет компостом.
– Выпить не желаешь? – невинно спросила Ромашка, надеясь в пабе надавить на Марту и выяснить правду. Она давно знала неспособность Марты хранить секреты: наверняка она будет умирать от желания рассказать обо всем кому-нибудь.
– Непременно, – ответила Марта. – Только маму сначала провожу до остановки, а потом мы можем выйти в город. Как насчет Чарли?
– Он взял выходной, чтобы пойти на какую-то демонстрацию, – рассеянно сообщила Ромашка, не подозревая, что в этот самый момент огромный полицейский из всех сил бьет сапогом по заднице валяющемуся на тротуаре Чарли.
Ромашка, Марта и Пэт вызвали лифт. Когда он их выплюнул на первом этаже, стайка двенадцатилетних девочек, выглядевших на все сорок пять, разразились кудахтающим смехом, оглядев потрепанную троицу.
– Шли бы, что ли, в Сэйнсбери тусовать, – бросила Марта, скользнув по ним презрительным взглядом, снова вызвав у девочек приступ маниакального хихикания.
Пэт, хоть она бы в этом и не призналась, была напутана и очень рада, что дочь и Ромашка были рядом, хотя, если вдуматься, ей все равно имело смысл трусить, будучи в компании беременной и длинной тощей пацифистки, – в драке от них было бы толку, как от Кайли и Дании Миноуг. Пэт решила, что надо быть посмелее.
Автобус подошел довольно быстро, и они сгрудились вместе ради эмоционального тепла, окруженные раздраженными пассажирами – каждый в своем образе. Марта уже привыкла к этому Лондонскому Транспортному Психо-Кабаре. «Всегда невероятно интересно наблюдать, – подумала Марта, – но иногда бывает страшновато». Особенно если какой-нибудь персонаж вдруг выберет тебя из всей аудитории, именно тебя, как произошло и в этот раз, когда какой-то алкаш с пятнами еды на одежде выбрал Пэт.
– Слышь, блядь старая, – он указал на нее, осмелевшую, будучи зажатой между Ромашкой и Мартой.
– Чем могу быть полезна такому жалкому пьяному старому мудиле, воняющему блевотиной? – поинтересовалась она, вызвав у Марты и Ромашки приступ хохота.
– Пошла ты на хер! – выкрикнул алкаш, шокированный полным отсутствием страха в глазах этой шестидесятилетней старухи.
– Маловероятно, что у тебя еще стоит, так не пойти ли тебе в пизду? – предложила Пэт.
Пассажиры засмеялись, и алкаш, обидевшись на предательство неблагодарной публики и освистанный насмешниками, выкатился из автобуса на следующей остановке.
– Мама, это было великолепно, – похвалила Марта.