— ЮнМи, обращайся ко мне хальмони, я ещё в прошлый раз разрешила. У меня в семье всё хорошо, никто не болеет, все сыты.
— Спасибо, гос… хальмони МуРан.
— Расскажи из-за чего у вас с СанХёном вышел конфликт. Я конечно в общем приближении знаю, но хочу из первых рук, - мало ли что сплетники от себя добавят.
— Всё просто. Позавчера СанХён выгнал меня из FAN за то, что ругала министра иностранных дел. Выгнал со штрафами. Десять лимонов, — у МуРан медленно ползут вверх брови.
— Извините, жаргон, кажется немецкий, лимон это миллион, но не вон, а долларов. Так вот, десять лимонов за нарушение контракта, политические высказывания. Имеет право. И по три лимона за разрыв двух договоров. Один рекламный от «Sea group», другой о концертах в Японии. Сегодня выяснилось, что эти два контракта не разорваны. В знак примирения с FAN я попросила аннулировать штрафы. СанХён отказался, сказал, что посмотрит на моё поведение в Японии. Причём тут Япония, тем более два штрафа полностью не законны. Поэтому я попросила прекратить текущий контракт айдола и заключить разовый на проведение концертов в Японии. Сказала, что два дня жду, а потом разрываю контракт через суд.
— Однако! Ну у вас и штрафы.
— Это только у меня. Когда он уговаривал заключить с ним контракт трейни, зашла речь о беременности. СанХён сказал, что лучшая защита от беременности это штраф в миллиард вон. Я ответила, что хоть десять, так как замуж не собираюсь, тем более беременеть. СанХён сразу согласился: — и вставил мои слова в контракт, но не только за беременность, а за любой проступок. Так он обманул меня, наивную корейскую девушку в первый раз. Второй позавчера, когда выставил штрафы за не разорванные контракты. Ну и третий сегодня, когда отказался убрать не законные штрафы. Три раза как-то слишком. Так и в четвёртый раз обманет, а потом будет вытирать об меня ноги.
— Ноги?
— Устойчивое идиоматическое выражение, кажется немецкое.
— А как ты видишь свою дальнейшую жизнь после концертов в Японии?
— Хочу писать песни и их продюсировать. Для этого мне надо свой продюсерский центр. Создать такой центр СанХён обещал, но уже второй месяц всё так никуда и не движется. Обещанного продюсерского центра нет, а последнее время сабоним что-то кроить начал.
— Обязательно продюсерский центр?
— Есть печальный опыт. Песню для Европы умельцы из FAN переделали на корейский лад. В результате получилось унылое говно. Ни в Европе, ни в Корее не пошло, а я её в билборд планировал. — Шутить на какашечную тему я не боялся. Корейцы такие шутки любят.
— Так же как те две песни на концерте планировал?
— Там мой прокол. Певцов надо было в другом стиле брать, европейском. Но СанХён сказал, что других артистов у него нет. Пришлось брать, что дают. Времени переучивать совсем не было. Что-то удалось сделать. Но всё равно получилось, что получилось. Может потом кавер с европейскими артистами сделаю. Обещания надо выполнять.
— А как тебе работается с СанХёном?
— Нормально работается, хороший начальник, если бы не жена, которая мечтает меня выгнать.
— О жене поподробней, что там у вас произошло?
Кратко рассказываю, что конфликт из-за пустяка. Пришла, музыку по варварски выключила, могла аппаратуру сжечь. Начала скандалить, кричать на меня. Я просто вежливо попросил выйти, показал на дверь.
— Вежливо это хорошо. Настоящие люди власти никогда не шумят, со всеми ровно, уважительно разговаривают. Они прекрасно знают, по себе помнят, что любой может стать человеком власти, а ты с ним уже испортил отношения.
МуРан делает паузу, внимательно смотрит на меня. Кланяюсь, мол всё понял.
— Взять, например, тебя. Тебе знакомо понятие «социальные лифты»?
— Да, знакомо. Это когда человек делает карьеру и переходит на другой уровень
— Да, так. Но есть ещё социальные батуты, когда человек в силу тех или иных обстоятельств перепрыгивает сразу несколько уровней. В твоём случае это случилось благодаря ошибке президента. Ты стала членом семьи чеболей. В Корее всего сорок пять таких семей. Члены этих семей не подсудны обычным судам, их судят главы рода.
— А как же дочь главы самого крупного чеболя Южной Кореи — Самсунг. Она кланялась и извинялась за своё недостойное поведение. Недавно по телевизору показывали.
— Это её так отец наказал. Она кричала в самолёте на стюардессу при пассажирах, как какая-то базарная торговка. Вот ей и пришлось извинятся, чтобы лучше помнилось. Настоящие люди власти всегда говорят тихо. Если ты настоящей властью владеешь, окружающие ловят каждое твоё слово. Конечно, иногда срываешься, но только на свою прислугу, когда другие не видят. — МуРан замирает, похоже, погружается во вспоминания.