Журналисты оживляются и начинает высказываться первый.
— Вы окончательно решили завершить свою спортивную карьеру? Стоит ли нам ожидать, что вы снова поедите покорять олимпиаду своим мастерством?
— Думаю, да. Так что уверенно могу сказать, что не стоит. Олимпийское золото, как оказалось для меня уже пройденный этап.
— С чем связанно ваше решение?
— Травма. Произошёл несчастный случай, никак не связанный со спортом, который стоил мне слишком дорого. По состоянию здоровья вернуться обратно я не в состоянии.
— Что именно у вас за травма?
— Скажу так. Если оторваться на доске от земли я ещё смогу, то мягкое приземление мне точно не светит. Не в этой жизни, к сожалению.
Журналист поблагодарил меня за ответ и передал свою эстафету следующему. Я ощущал себя по профессиональному раскрепощённо и расслабленно, что даже не чувствовал никакого давления. Все мои проблемы даже как-то забылись в этот момент и стали будто не моими.
— То, что вы сейчас тренируете бильярду студентов как-то связано с новым направлением в вашей карьере? Вы хотите продолжать дело отца?
— На данном этапе могу сказать, что нет. Я ещё не определился чем буду заниматься в дальнейшем.
— Тогда как интерпретировать ваше участие в соревнованиях?
— Как дружеский жест важным для меня людям. Тут не стоит вопрос о моей карьере.
— Говоря о важных людей вы имеете ввиду отца?
— В том числе.
Следом слово перешло к следующему журналисту.
— Правдивы ли слухи о грязном способе подписании договора модельного агентства Анисимовой с теле-студией Красовского? Вас связывают с Юлией Красовской отношения интимного характера?
Вот и первая кочка. Ловлю взволнованный взгляд Арии и замечаю, как она от нервов скрестила руки на груди и следом приложила правую ладонь ко рту. Может быть, я бы и споткнулся на этой кочке, но в силу своего опыта веду разговор с ровной интонацией. Моя мимика не то, что никак не дрогнула, я даже улыбнулся. Наклонившись чуть вперед, чтобы немного оказать давление прямым взглядом смотрю на своего собеседника.
— Извините, как вас зовут?
— Илья.
— Илья, — растягиваю его имя смакуя на губах, а затем продолжаю. — Сколько лет вы работаете журналистом?
— Семь лет.
— Правда? Серьёзно? — не могу сдержать саркастический смешок. — А вы наводили обо мне какие-то справки? Вы вообще знаете к кому ехали на конференцию?
— Да, конечно, — мужчина начинает мяться. — К чему ваши вопросы?
— Ну так вот. Моя позиция по вопросам данного рода давно всем известна. И если вы не так уж хорошо осведомлены, что просто позорно для человека вашей профессии, то так уж и быть я вас просвещу. Слух слуху рознь. Фильтруйте информацию сами. Я не должен и не буду оправдываться за всё то, что вы выдумали в своём воспалённом грязном мозгу. Прошу следующий. Надеюсь, сегодня прозвучат, адекватные вопросы.
Мой голос был настолько доминантным и стойким, что уверенность журналиста пошатнулась моментально. Слабенький. Не на того напал.
— Вы планируете в ближайшее время возобновить тренерскую деятельность по сноуборду?
— В ближайшее точно нет. В перспективе, возможно, но ещё до конца не известно.
— Что вас останавливает?
— По семейным обстоятельствам я привязан к данной местности, поэтому не имею возможности куда-то далеко отъехать. Как только ситуация изменится, то, возможно, я рассмотрю данную перспективу. Почему нет.
— Надеемся рассмотрите положительно, — улыбнулся журналист и сел обратно своё место.
Замечаю расстроенные натянутые улыбки на своих ребятах. Простите, дорогие мои, но я не виноват.
— Вас бросила ваша бывшая девушка Валерия, потому что не хотела иметь дело с ущербным?
— Не понимаю как этот вопрос связан со мной. Кто в вашем контексте ущербный и почему моя бывшая девушка вообще должна иметь с ним дело?
— Ну как. У вас травма. Весьма серьёзная раз вы решили не возвращаться в спорт и не были в состоянии так долго показаться людям. Также ваша рекламная компании в разы сократилась и стала менее откровенной. В добавок в сети гуляли фотографии с виднеющимся ожогом на вашей правой руке. Вас в компании Валерии не видели с момента вашего ухода из спорта.
— Всё ещё не понял, кто в вашем контексте является ущербным. Как вас зовут?
— Андрей Николаевич, — так многозначительно, да ещё и с отчеством.
Перевожу взгляд на журналиста, который назвался Ильёй.
— Илья, вы не могли бы объяснить Андрею Николаевичу как его коллега, как я отношусь к подобным вопросам? Спасибо. Следующий.
— Ваше уклонение от ответа обозначает положительный ответ?
— Дорогой, Андрей Николаевич. Я рад, что вы весьма начитаны, но у нас тут не соревнование по пословицам. Молчание не знак согласия. Прошу вас тактично замолчать или я прерываю конференцию.
— Как вы отнеслись к помолвке вашей бывшей девушки? — не унимался журналист.
— Всем спасибо. Дальнейшую интересующую вас информацию ждите в индивидуальном интервью с теми журналистами, с которыми я соглашусь сотрудничать, — спокойно встаю и ухожу со своего места.
Глава 11.07 «На первых страницах»
Ария
Пятница. Вторая неделя октября
После конференции мы с Егором вместе решили отправиться выпить кофе. Только не в его кабинет, а в зал, где всё на этот случай было предусмотрено. Здесь можно было дождаться перерыва до следующего активного действия. Дальше Никита должен будет читать умные лекции о бильярде, его основании, подборе инвентаря и прочих аспектах.
Расслабиться во время ожидания решили не только мы, поэтому тут было достаточно людно. На данном этапе наших взаимоотношений с Котовым меня это только устраивало. Не особо хотелось оставаться с ним наедине после того, как узнала тайные детали своей жизни.
В зале можно было спокойно присесть за столиком или остановиться у стойки. Ассортимент буфета тут был достаточно простенький, но съедобный. Понятная еда без лишнего пафоса и хитроумных названий. Дядя не любит делать из продуктов питания феерию.
Есть от волнения совершенно не хотелось, а вот чашка кофе всегда кстати. Мы с Егором расположились в уголке и я мимолётом поглядывала на Никиту, который стоял в окружении тех ребят, которых прислал дядя в тренерскую.
— Мне показалось или ты переживала за Никиту?
— Да нет. Просто предположила, вдруг он переспал с бедняжкой за контракт. Не известно же какая сторона диктовала условия, — отвечаю, отпивая кофе, а саму изнутри дрожь пробивает.
— Ну да. Такое себе, — брезгливо поморщился Егор. — Да и вообще Анисимов проявил самое настоящее неуважение по отношению к журналистам. Когда тебя провоцирует один из толпы другие то, в чём виноваты? Они просто делают свою работу. Вообще удивлён как он не съездил никому по лицу. Хотя думаю ему скандалов в жизни и так хватает.
Стараюсь не обращать внимание на подступающую волну агрессии, чтобы не ударить Егора самой. Один удар за себя, второй за Никиту, а третий за всех, кого он когда-либо обидел. После прокрутки в голове пары кадров с разбитым носом Егора пытаюсь успокоиться.
— Не думаю, что Никите есть до кого-нибудь дело.
— Ты права. А ущербный он не физически, а на голову. Лера должна была не то, что бросить его сразу, а вообще с ним не встречаться. Самая большая ошибка в её жизни, — Котов льёт столько грязи, что для меня это начинает казаться проверкой.