— Да, Ром, елки палки! — не выдержала Паркман.— Ты сам бы кого запустил в бумаги и к счетам Клиники?
Ответ был очевиден — никого.
— Кстати, как сотрудничество будем оформлять в отношении Клиники? — задал немаловажный для себя как руководителя вопрос Валерич.
— Процентом от наших доходов, — пожала Лера плечами. — Не в первый же раз, вроде?
— Сколько? — тут же заинтересовался Александр.
— Двадцать, — стандартно ответила Валерия.
— Тридцать пять, — ухмыльнулся директор.
Вскинула глаза, хотела упереться, но тот посмотрел так, что поняла: за тридцать пять процентов он ей еще и поможет, а не просто глаза закроет на какие-то мелочи жизни. И согласилась. Пусть будет, как будет.
В конце совещания Александр придержал женщину за локоть и коротким движением отправил прочь Романа.
— С Левкой держитесь в рамочках, — тоном все понимающего дядюшки проговорил мужчина.
— Да мы не склонны надириться в кабаках и бить утварь, — усмехнулась Паркман.
— Половую жизнь не светите, — уточнил Александр. — Зачем тебе лишние злые языки? Твой Ромашка — не букашка.
Ну, что бы и не отдать тридцать пять процентов такому заботливому человеку? К тому же Романа он технично выкинул из схемы, а это тоже бонусная программа в их случае.
В общем, жили они тихо в жарком климате и трудовых перспективах. Только турецкие аборигены портили всем настроение. Ну, как всем: настроение портили Левашову, которому было велено лишний раз не создавать поводов для сплетен и не бродить с видом довольного спутника красавицы везде за этой самой красавицей. В общем, Макс дергался из-за налагаемых ограничений, тем более, они, как нарочно, усугублялись галантным Садыки. Вот и не придумал Левашов ничего лучшего, как раздобыть где-то крупное золотое кольцо и натянуть его на палец Паркман. С какой стороны не глянь,а затея идиотическая.
— Макс, мне неловко. Это все-таки символ, зачем его вот так… упрощать? — хотела снять. — Это же не шутки, — попробовала объяснить, но не получалось. — Это как всему миру сказать, что кто-то меня… для кого-то я. Не просто так. Только я не знаю — как. И не знаю, что ты имеешь в виду, хотя, может, ты и ничего не имеешь, но теперь все будут думать, что будто что-то есть.
Вышло криво, но хоть что-то прояснило. Или запутало.
— А! Ну, я понял, — Левашов полазил по номеру, отыскал ручку, листок бумаги выдернул из блокнота, и сел что-то писать.
По окончании вручил текст: “Я, Левашов Максим Ростиславович, обязуюсь беречь, жалеть, поддерживать и любить до конца своих дней Паркман Валерию Владимировну, свои обязательства скрепляю дарением золотого кольца на безымянный палец правой руки. Договор действует до конца жизни, не подлежит расторжению ни при каких условиях.”
Внизу стояла дата, подпись, расшифровка подписи.
— Могу вписать паспортные данные, если нужно.
— Надорвешься же, — усмехнулась, читая записку.
Маленькая мышца у глаза Максима дергалась коротко и быстро, а лицо выражало полную уверенность в том, что он делал. Положила ладошку, блеск кольца отвлекал внимание.
— Я согласна, — тик утих будто по команде. — Только не в рабочее время. Просили не светить.
— Ладно, — кивнул в ответ и обнял.
— А у меня для тебя нет такого,- сунула листочек в карман джинсов, думая, что надо перепрятать куда-нибудь подальше, чтобы случайно не попался на глаза.
— Ну, ты обдумай, на что готова подписаться, — Максим легонько коснулся губами светлых волос. — Я подожду.
Ответ Валерия приготовила ко второй конференции Академии Садыки, но поехать не смогла. Пришлось спешно лететь к Яшке, разбираться с его документами и видом на жительство. Моталась между Россией, Израилем и США. Любовь ждала своего часа.
Может, и хорошо, что успела отдать до того, как разразилось. А еще ругала себя, зачем ехать в день прилета в Реабилитацию. Дел-то хватало и в городе. А там ее вообще не ждали. Если честно ее и в России не ждали еще как минимум три дня. Но Лере скучалось, хотелось признания, любимых глаз и ласковых объятий.
Знаете, два часа пути, ради двух минут в тихой беседке того стоили. И два часа, и две минуты. Они тоже держали над бездной, до которой и оставалось-то… ничего, несколько дней.