Подумалось, что все как всегда. За спиной. В полушаге. Иногда плечом к плечу. Так они с Максимом и проживали свою совместность. Свою близость. Затишья и бури сложной и далеко не всегда благодарной работы. С Левашовым стало спокойно с первого дня, первого совместного выхода в операционную. Первого беспрекословного следования ее указаниям и совершенно военной внутренней субординации.
Валерия ценила покой. Дорожила теми, кто ей создавал это ощущение надежности в бушующем мире. Она и на внимание Романа откликнулась не в последнюю очередь из-за того, что с ним пришла стабильность. А за стабильностью последовали вполне ожидаемые результаты. Влюбилась ли, просто ли была благодарна, но поддалась и отдалась легко. В ней даже пузырьки счастья в начале их отношений щекотали душу вполне так, как и положено влюбленной женщине. Она и думала, что это то самое, про любовь. Да такую, возвышенную, когда места ревности нет и быть не может.
Удавила улыбку до того, как та вылезла на губы, вспоминая, как же она ревновала Максима в последнее время! А он смеялся, ловил ее в объятия и называл маленькой дурочкой. Очень здорово быть дурочкой рядом с нежными губами и ласковыми глазами того, по кому сердце заходится. Даже в ее глубоко за сорок было приятно и сладко. И вообще, просто удивительно, как их идиотически-аморальная связь просуществовала так долго неузнанной, учитывая сцены, которые закатывала она, где придется и когда случится, и медвежьи тисканья, которые позволял себе он.
Сложно представить, сколько народу все это видело и знало. И никто, никто не доложил Ромке! Ну, ладно, друг Макса, реабилитолог Василич, конечно, за него в любом случае. Этот и прикроет,и покроет, и в любое побоище ввяжется за Левашова. Сдружились сразу, как познакомились, даром, что Левка на добрый десяток лет старше. Их анестезиолог Данчик тоже молчал, но он больше покрывал Лерку. Жалел ее. Сам придумал, сам жалел. Она не мешала. Медбрат Ильназ, которого взяли восемнадцатилетним на подсобные работы, а потом помогали доучиваться и приобретать специальность правдами и неправдами, протягивая юного иммигранта через перипетии большой жизни в медицинскую профессию, хоть и застал, как Левашов и Паркман в перевязочной целовались, тоже смолчал. Наверное и не рассказал никому. А вот нечаянно наткнувшаяся на нежно обнимающуюся, хоть без поцелуев, в беседке парка при Реабилитации, парочку медсестра Вера, кажется, могла кому-то рассказать, наверное и рассказала. Это же так заманчиво обсудить с девчонками за чашечкой кофе во время дежурства увиденное. Младший персонал вечно все друг другу рассказывают. А тут такой вопиющий секрет! Как не поделиться со всем миром?!
Так что знали, похоже, многие. Один Рома ходил в неведении до упора. Сам бы не наткнулся, так бы и не узнал. Занесло же дурака туда, куда ему совсем не надо было приходить! Он, думается, пожалел, что влез, куда не звали! Иногда казалось, что таскать рога Ромка мог бы и согласиться, но, надо же понимать: одно дело - быть рогатым мужем, другое — знать о том, что у тебя ветвится. Второе — невыносимо!
Наверное, тем более невыносимо от того, что он-то и правда всю свою жизнь сложил к ногам Валерии. Жена Ромы и сейчас смотрит на отца своих детей волком. Не простила. Ее можно понять, мало того, что она ему добрый десяток лет исправно рожала потомство, чем, любая женщина согласиться, заслуживала уважения и бережения. Так ведь вышло, что загулял Роман к подруге жены. Это Паркман вряд ли считала Наташу подругой, а Наташа Лерку принимала в доме и ценила, и даже любила. Жалела из-за проблем с сыном. Что могла почувствовать, узнав, что приличный период их дружбы подруга спала с ее мужем? Ничего хорошего.
Вот смешно же, да? Лерку Наталья в итоге простила, нет, не до возвращения дружбы, но между тем, про нее особенно плохо и не высказывалась, а своего супруга, который много лет оставался в семье, хотя любил беззаветно другую женщину, не смогла. Может, за это и не смогла. Жить столько времени во лжи и даже не знать об этом! Если подумать, сейчас Наташа и Рома могут найти общую тему для беседы, потому что лжи в его отношениях с Лерой выходило ничуть не меньше.
Про странную, чтобы не сказать дикую ситуацию в ординаторской со взаимным скидыванием бельишка и обоюдным удовольствием, они с Левашовым, конечно, забыли. Даже не обсуждали! Что там обсуждать? Два дурака на нервах сотворили глупость. Еще не хватало разбор полетов учинить, совсем не факт, что он бы не закончился повторением того, что разбирали.