Ксюшку он и не винил: меньше надо было раздавать обещаний и давать ей надежду к ожиданиям. Валерию винил. Очень. Из-за нее же все случилось. А та, как нарочно! На месте Ромки Максим бы уже такую на цепи держал, не спуская глаз, но Роман был абсолютно неревнивым и каким-то даже деревянным. На все обжиманцы с Данькой смотрел так, будто мамочка малыша по головке гладит, а не взрослая тетенька обнимает молодого мужика как родного. Дане-то что? Он бы, может, и не только объятия воспринял исключительно положительно. Да, может, там и были не только объятия. Держать свечки над изголовьем в ночи Паркман никого не приглашала, а Ромочка регулярно то уезжал по работе, то по делам семейным.
Как-то даже пошутил над Ромкой, не боится ли тот оставлять без присмотра таких красивых и вместе, когда очередное дежурство анестезиолога и ведущего хирурга совпало? Роман только глянул удивленно и плечами пожал, вроде бы не оценил подкола Левки, по принципу “дурак ты, Шарапов, и шутки у тебя дурацкие”.
Много позже Максим поймет, что у их главного менеджера было огромное слепое пятно по части медперсонала. Не мог он представить себе, что Валерия, знавшая всю подноготную и свободу нравов эскулапов, согласится влиться в этот запутанный клубок промискуитета. Уж точно не с коллегой. И, конечно, не с подчиненным, тем более из младшего персонала! Даже не обсуждается. Слишком гордая женщина, чтобы до такого пасть.
Если подумать, у Максима Ростиславовича был хороший повод завидовать Роману Николаевичу, который знать не знал, как может падать в постели коллег его Валерия. Левашов знал как минимум одного коллегу и одну постель, которая приняла эту женщину. И ненавидел себя и ту гостиничную койку, потому что это мешало ему верить в бесконечную чистоту женщины Романа. А потому ревновал ко всем. И всех подозревал.
Глава 5
Город за окном автомобиля Романа потихоньку сбрасывал парадный наряд центра, превращаясь в череду спальных районов. Дорога стала свободнее, машины побежали быстрее, и та, что увозила Леру от неопределенности, где могло бы быть, пусть непростое и горькое, но счастье, и та, что преследовала, уверяя, что счастье все еще возможно. Достаточно лишь остановить бег, развернуться и согласиться быть счастливой.
Город хранил их близость и неверное мерцающее, но неразрывное ощущение близости. Такого не было ни до, ни после в жизни Валерии. Поняла, что единственное, неповторимое и только ее счастье именно с Максом поздно. Но, наверное, пойми раньше, легче бы не стало. Было бы еще горше и больнее, что ничего не изменить и не владеть тем, чем хотелось обладать по праву. Права-то не было, ни морального, ни физического. Было много обязанностей и обязательств. И все важнее глупой любви. Почему любовь всегда ни к тем и ни с теми?
С дня, когда все раскрылось и покатилось под откос, постоянно думала, почему так и не смогла оценить Рому полностью? Он ведь и правда, был неугомонно предан, разве что тапки в зубах не носил, да и то лишь потому,что никто не просил его об этом, а так — все возможно! И точно не трепал нервы, как придурок-Левашов. У Романа была работа, Валерия и, может быть, жена. Про это не знала. Сам он никогда не рассказывал о своей личной жизни, а спрашивать в голову не приходило. Зато Макс за полтора года умудрился во всей красе показать себя!
Ну, право слово, это же просто безобразие: вот еще и полсуток не прошло, как в темноте шептал твое имя на ухо, прижимаясь к ягодицам твердеющим членом. Обнимал, обхватывая из-за спины через грудь, удерживая большой ладонью за шею, кружил языком на позвонках. Был опасен в том, как контролировал и подчинял ее тело, был прекрасен. И вдруг, ни стого, ни с сего, развернулся за обедом к их же коллеге и запел соловьем. В конце концов, это просто оскорбительно!
Хорошо, хоть Ромка был рядом, терпеливо сносил ее капризы, что и салат пересолен, поэтому хочу тушеные овощи, и черный чай поменяй на зеленый, и то душно, то сквозняк. Это же еще при том, что ему с утра пораньше ничего не обломилось, а он, наверняка, примчался ни свет, ни заря в надежде разбудить и взбодрить обожаемую женщину горячей близостью. Только у женщины той близости за прошедшую ночь было до пресыщения, да и вообще, после Левашова Рома не выглядел богом секса. От привычного любовника даже слегка мутило, ну, и просто передоз поцелуев и ласк, может быть, хотя, если бы Макс не на младший персонал растрачивал свое обаяние, то дозировку бы увеличила с удовольствием, но исключительно одним конкретным сертифицированным препаратом, дженерик Роман не подходил совершенно.