— Все это дает возможости! — зашипела Паркман. — Неограниченные! Ты же хотел! Ты же сам мечтал! Куда делись твои мечты?!
И даже не поспоришь: хотел и мечтал. Но те, кто пришли с предложением о реализации мечтаний, были слишком серьезными ребятами. Это даже не уголовники Ромки, от бандитов можно в крайнем случае укрыться, а от государства — куда?
— Скажи уж честно, ты спасаешь шкуру своего Ромочки! — процедил Левашов.
— Я спасаю свою шкуру! И твою то же! — выплюнула Валерия. — Или ты думаешь, за те годы, что с нами, не “дослужился” по разным статьям до сроков?!
Лера была во многом права. В конце концов, зависимость все равно неизбежна, а тут хотя бы с огромными возможностями. В другой ситуации человек, отдавший десяток лет военной медицине со всей полагающейся армейской дисциплиной и несвободой, которую она порождает, не стал бы нисколько возражать, но злило, что прижали их на Ромкиных аферах, а прикроются теперь его трудом. Ну, и Лериным, конечно. И что Валерия готова своим трудом расплачиваться за своего Ромашку — тоже злило.
Хотя, куда бы ему злиться в его-то ситуации? У самого — бардак по всем фронтам. Может, Паркман толком и не знала всю проблематичность ситуации, но что-то, видимо, подозревала, о чем-то догадывалась. Про Ксюху ей рассказал, хоть и промельком, раньше, чем супруге. Так сложилось. Ситуация у Левашова в моменте была — не в дугу!
Тане он признался на счет своего левака в конце концов. Та, понятно, отправила блудливого мужа подальше, чтобы глаза не видели. Ксюшке не признавался, что дома не живет, потому что Ксения бы уговорила — к ней. И было по-своему проще и спокойнее действительно жить с готовящейся рожать Ксюшей. Все равно ведь мотался постоянно. А как иначе? Девочка ждала его ребенка.
Знала ли Лера в деталях, догадывалась ли в общем, что там и как у Левашова, но ни словом не выдавала своих познаний. Работала, искала. Потом, когда ввязались намертво, следила, как восстанавливается их первый “госзаказ”. Шло негладко. Максим не зря опасался: такое сложное, объемное вмешательство! Что-то должно было пойти не так. И пошло. Ослабленный внушительной операцией по изменению внешности организм начисто отказывался наращивать кости в переломанных и скрепленных спецаппаратом ногах.
Роман и Валерия без остановки запрашивали новых специалистов и консультации. Паркман то и дело срывалась куда-то с анамнезом, из которого было повычеркнуто все, что могло наводить на ненужные мысли. Официально — реабилитировали постардавшего в автоаварии. Если не присматриваться, было похоже на правду.
В этой суете стало очевидно, что кто-то должен подхватывать текущие процессы в отделении, пока все в разъездах. И по молчаливой договорености из правой руки в операционной Максим Ростиславович стал правой рукой вообще. Тянул сносно. Подключал Даника-анесетзиолога. Не только же ему с начальством хихикать и вороковать. Пусть и делом займется.
Оказалось, у Лерки какое-то бешеное количетсов важных дел помимо пациентов по должностной инструкции. К вечеру от забот организационного харатера в голове гудело и веко дергалось. У него с детства бывал тик от нервного напряжения. Привык. Удивительно, но даже при самых нештатных ситуациях в операционной никогда не дергало, а вот так, в жизни, на стресс или общую усталость - бывало. Спасался тем, что много гулял по вечернему городу. Умиротворяли даже автострады. Они, может, буольше парков успокаивали. К осени стало сложнее. погода портилась. Смотреть на дождь из окна пустой квартиры было серо и тускло, как за окном, так и в душе.
Наверное, Таня по непроходящему тику и поняла, насколько ее муж перетянутой струной живет. И простила с новым снегом, ложащимся на черную землю и серые тратуары города, не желающего приютить Максима. То ли потому что видела, что не вывозит. То ли потому что поняла: даже не вывозя, он не ринулся к Ксюшке. В некоторм смысле с Танюшкой помирился, потому что Валерии все время не было рядом. Когда Лерка глаза не мозолила, заныривать в Ксюху совсем не хотелось. Глупо получилось.
С грехом пополам откачали и привели в форму их первого пациента. Следом от тех же “поставщиков” получить еще пару случаев попроще, а потом приключилась командировка, настолько секретная, что и сами толком не понимали, куда их вывозят. Оказалось — глубокая Азия.