От неизвестности и напряжения весь персонал летел на мандраже и каком-то истерическом восторге, будто в шипионский роман попали. Сидел между Ильназом и Данькой и подшучивал, что, если не справятся, где-нибудь в какой-нибудь Сахаре их и выбросят помирать.
— Зато тепло, — пошутил теплолюбивый санитар, страдавший от русской зимы.
— Загорим, ага, — сострил Даня.
— В январе это не всем из наших сограждан удается,— поддержал нездорове веселие Левашов.
На фоне общей нервозности даже за Валерией, сидящей рядом с Романом, который ей поглаживал ладонь все время, не особенно следил. И смотреть небольшая радость, и потом — какое ему дело?!
Телефонного звонка перед самой посадкой никто не заметил и не ждал, Максим думал, вообще нет связи, своим женщинам так сразу и сказал. Даже мобильный отключил и подальше засунул. А Лерка, похоже про открытую сотовую связь знала, Роман тоже не удивился звонку, но напрягся. Жданов что-то сказал, сидящая рядом женщина резко отмахнулась и сняла трубку. Тут же материализовался человек из конторы очень глубокого бурения, требующий прекратить разговор. Рома развернулся к Паркман, посмотрел на ее лицо и тут же повернулся к сопровождающему, убеждая в чем-то.
Левашов был далековато, так что толком ничего не понял. Детали узнавал позже. И, как сняв трубку, резко изменилась в лице Лера. И как что-то пытался выяснить Жданов. И как они шепотом, но при этом нерво что-то обсуждали.
Что ситуация нештатная понял по сосредоточенному движению к выходу Валерии и кружащего опасно рядом Романа. Видно было, как мужчина хотел обнять, но не решался, то ли не понимал, надо ли это делать, то ли все-таки оберегал личную жизнь от посторонних, которым не стоило о ней знать. Непосторонине и без того давно были в курсе.
Всех рассаживали в автобус до места проживания, где, как потом выяснилось, по сути и была гостиница, совмещенная с операционной и реанимацией. Но изначально никто ничего не знал.
— Левашов! Макс! — позвала Лера. — Возьми сегодня на себя заботы по размещению и оценке ситуации с работой.
— Конечно, — пожал плечами. — А у тебя что?
— У мамы… инсульт. Надо как-то решать. Увезли к нам, но тоже, — замолчала. — И с Яшкой надо что-то думать. Он один никогда еще не оставался. Мало ли, вдруг приступ…
— Мать как? — тут уж забудешь любые претензии и обиды, взял за локоть, чтобы убедиться, что белое лицо не станет поводом упасть без счувств на землю.
— Не знаем пока. Скорая забрала. Наши приняли. Надо ждать, — взглянула потерянно на Романа, который только поежился, не понимая, что от него хотят.
Смотрел в растерянные, будто пустые глаза, и невольно соглашался со Светкой: ведь и правда влюбился. Столько времени, идиот, занимался не пойми чем, а надо было просто признаться самому себе: подкараулила его стерва-любовь на старости лет.
— Ладно, иди, я сам,- помог подняться в автобус, проследил, как спряталась на задних сидениях с Ромкойм и включился в обязанности рулевого.
После, вполголоса рассказал Дане, что случилось. Мальчишку тоже к делу приставил. А напуганную и безысходную женщину, наоборот, отставил от всех дел, дал заняться самым главным.
Фоном, по которому бежали минуты и суета дел, осознавал свою любовь. В конце концов порешил: любовь так любовь. Если уж случилась, надо принять. Все-таки лучше, чем похоть, о которой непрестанно думал все время. Чище, наверное.
Когда все дела первого дня закончил, пошел искать Леру и разбираться, куда ее заселили в этом лабиринте жилых комнат тихого до пустоты здания. С грехом пополам нашел. Обнаружил там же Ромку, но как-то почти не отреагировал. Есть и есть. Максим к их менеджеру уже столько отревновал, что вообще наплевать.
Узнал, как дела. Все было непонятно, а значит уже поэтому плохо.
— Роман завтра вылетает назад, — тихо посмотрела на Жданова женщина, — лучше на месте контролировать вопросы. Так будет правильно и надежнее.
— А ты как же? — не понял Макс.
— Бдем управляться своими силами. Я не беспомощная и могу вполне решать задачи, которые решать необходимо, — было слышно, что все слова даются трудно.