Глава 11
Ветер ворвался в раскрытое боковое окно и будто выдул вязкую безысходность. Что-то еще непременно произойдет. Что-то обязательно поменяется. Станет легче, лучше. Всегда так происходило, даже когда не происходило, даже когда казалось, что безысходность обступает со всех сторон молчаливыми стенами серых домов, белых палат и плотной пустоты.
— Что ты его нараспашку открываешь?! — недовольно проскрипел Роман, закрывая с панели стекло пассажирского сидения до небольшой щели, — знаешь же кондиционер и открытые окна — плохо.
Лера не знала. Или знала, но совершенно не помнила. С первого автомобиля и по сей день всем обслуживанием ее машин занимался Ромка. Он, вообще, ориентировался во внешнем мире куда как лучше. Это было видно во всем, даже в том, насколько быстро и безошибочно он маневрировал по их большому городу, хоть пешком, хоть за рулем. Никогда не садился пассажиром к Валерии, потому что сначала из любой совместной поездки надо было возвращаться к семье, а потом стало очевидно, что Лера заплутает в двух улицах и не выплутает. Так и решилось.
Лавировать в бюрократических вопросах и договоренностях Жданов тоже умел ни в пример лучше подруги и любовницы. Не будь его, ничего бы не было так, как у них сейчас. Он и с серьезными людьми со стороны криминала находил общий язык к своей пользе, и с государственными чинами договаривался. И увещевал директоров театров отправлять своих сотрудников восстанавливать рваные связки и выбитые колени к Паркман. Рома был незаменим.
В личной жизни — тоже. Благодаря ему мама прожила столько, сколько прожила. Благодаря ему, во всех перипетиях кризисов политических и экономических не страдал Яшка, получая вовремя необходимое лечение, а теперь еще и обучение. Роман создал Валерии такую жизнь, в которой она могла быть только и исключительно профессионалом. Все, что от нее требовалась — прийти на работу и делать свое дело со скальпелем в руках. Дома — просто быть любящей дочерью и матерью. Остальное — Рома.
Жданов окружил свою женщину вниманием и заботой, как стеклянную елочную игрушку обложил мягкой ваткой. И, начистоту, было до поры до времени удобно. Когда стало неудобно, выяснилось, что без этой ваты ты понятия не имеешь, как жить и что делать.
За маму навсегда осталась благодарна. Оценила заботу и внимание в отношении ее родного человека полностью. Может, стоило бы испугаться того, как зависима от, пожалуй, чужого мужчины, но и Ромка чужим не казался, и подобных оценок тогда она бы не вынесла. По ходу истории, пока они шили и резали в другой части света безымянного, но важного пациента, Ромка со свойственной ему энергией и изворотливостью искал врачей, которые разбираются в болезнях под названием “рак”. Рак — это болезни. Их много. Они разные. А инсульт был только признаком того, что один из них поселился в матери Валерии. Благодаря Жданову мама жила, мама потихоньку даже шла, если не на поправку, то хотя бы не так быстро к окончанию пути. И,чем ближе было к возвращению, тем больше мучила совесть, что он там для Леры все, а Лера тут просыпается в объятиях другого. Поэтому твердо знала, как только вернутся домой, никакого Левашова. Вообще. Да просто из уважения к Роману. А то, что было?.. Эта война все спишет. А дальше — честная жизнь.
Сейчас-то уже понятно, что подобные сделки с совестью суть самообман. И честности никакой быть не могло уже. А тогда казалось — все поправимо. В душе покаяться и молчать. Ни к чему не возвращаться. Просто слабость. Не понималось главного. Не понималось, но выливалось в слова. Не Жданову, не Левашову. Откровения достались Дане. И тому случайно. Даже откровениями тогда не показались.
Анестезиолог все про коллег понял почти сразу, в той же командировке. Разглядел по мелким деталям, а, может, и что-то посерьезнее увидел, например, зайдя в комнату Макса и, наткнувшись ранним утром на курточку Леры на вешалке. Было у нее раз, себя на рассвете в номер унесла, а одежда так и осталась висеть у Левки в прихожей на плечиках. В общем, как дотумкал, Данька не сказал, но однажды, аккуратно отозвал в сторону женщину и, смущаясь, признался, что надумал.
— Дань, это совершенно не твоя забота! — отрезвила мальчишку.