— Я не уверен, — покачал головой молодой человек.— Такие вещи всегда заканчиваются бардаком и скандалами. Я у вас работаю. У меня мама… Вы же знаете, она болеет. Сердце. Если я останусь без работы, как с ее лечением?! Мне несколько раз предлагали хорошие условия, я отказался, потому что хочу быть здесь. И понимаю, что больше не предложат ничего такого. Если все начнет ломаться, я со всех сторон окажусь в плохой ситуации.
— Кроме тебя начать ломать некому, — пожала плечами, намекая, что о ее связи теперь знают трое: она, Левашов и пацан-Данька.
— Такое всегда становится известным, — напряженно, хоть и негромко высказывал анестезиолог. — Роман Николаевич… ему не понравится, а он все решает и всем управляет…
— Дань, расслабься, а? Следи за приборами, а не за мной! — хотела уйти, но обернулась и добавила. — Роман Николаевич, я и Максим Ростиславович — взрослые люди. Разберемся без тебя.
— Чего вам не хватает только, женщинам?— покачал головой. — Он и заботливый, и столько делает, а вы!..
— Даньк, — попробовала заглянуть в убегающие мальчишеские глаза, — ты что так разнервничался?
— Я не понимаю! Мужчина старается! Все для вас! Зачем вам Максим Ростиславович?! — и вдруг зло высказал. — Стоит только на миг отойти, заняться чем-то важным, главным… И ведь ради вас же, женщин! Оборачиваешься, а рядом уже другой стоит. Променяла тебя на того, что поближе был! И ты же еще и крайний! Не заботился! Вечно был занят! А ты и занят, чтобы ей хорошо было!
Стало ясно, что-то свое у парня наболело. Гудело какими-то личными обидами. Не про Леру, не про Макса, конечно, не про Жданова. Что ему Роман? Начальник, не больше. Да и начальник не прямой, а через Паркман. Усовестилась, что задела тонкую струну в младшем товарище.
— Дань! — взяла за локоть и потянула поближе. — Ты себя со Ждановым не сравнивай. И меня ни с кем не сравнивай! Понял?
— Это еще почему? — в Данииле кипел праведный гнев.
— Потому что у вас, молодых и свободных, все иначе. Все честнее и проще, — похлопала по плечу юного друга. — У свободных, вообще, все проще.
— А если бы Роман Николаевич развелся? — неожиданно спросил хореограф.
— Что “если бы”? — она не поняла вопроса, и ей не понравилось чувство холодка под ложечкой от предположения, поэтому голос прозвучал резко.
— Если бы он развелся, у вас было бы не так… Ну, с Левашовым? — вопрос был прямо в цель, тогда надо было дать совсем честный ответ, а не самый удобный.
Но ответила, как ответила, не углубляясь в рефлексию:
— Дань, какое это все имеет значение? Роман Николаевич разводиться не планирует, так что размышлять мне о чем-то лишнем не стоит.
Наверное, Данечка подумал что-то не то и свое, может, решил, что Валерия - несчастная, влюбленная в женатого Ромку многие годы баба, ждущая его однозначного прихода. А Макс? Ну, так, орудие мести. Тоже ведь несвободный. Да еще насколько несвободный! Ни одному Роме такая несвобода не снилась, в какой Левашов жил.
В общем, никому неизвестно, что надумал в тот день в далеком пылящем ветраме чужом городе Даниил, но на пару лет превратился в верного обожателя, то ли радующегося близости к начальству, то ли троллящего начальство повыше, то ли просто, по-мальчишески, считающего, что поддерживает несчастную женщину. В общем, он был за Леру. Как минимум за ту, которую себе напридумывал. Она не мешала парню играть забавного рыцаря. Даня и раньше был отзывчив в ответах на ее веселые заигрывания ни к чему, а после того, как придумал себе великие страсти, вовсе превратился в смешного обожателя. Помощи, конечно, особенной не было, не мужик же, ребенок, что ему можно всерьез поручить и о чем попросить? Но зато весело. С удовольствием стала таскать его с собой в отпуска. Он нашел легко общий язык с Яшкой в отличие от Ромы. Было хорошо. И да, прикрывал грехи Паркман от Жданова, а это было немало, как окажется после.
Но тогда, в начале грехопадения, ни о чем таком не думала, даже просыпаясь на груди у Макса утром, даже слушая тяжелое мужское дыхание в темноте ночи, даже рассыпаясь в оргазмических искрах от его резких толчков в ней, даже стоя рядом у операционного стола или стола письменного, заваленного анализами и статьями, впитывая тепло, которым Максим обязательно окутывал с одного бока. Жила одним моментом. Здесь и сейчас. Ждала возвращения домой.