И уже глядя в иллюминатор на покачивающуюся черно-белую зимнюю землю родины под крылом самолета, вдруг поняла, что она стала кем-то таким, кем могла бы и не стать. Кем-то большим, серьезным, успешным в своем деле. Тем, кого могут вызвать и вывезти на самые важные и секретные задачи. Было страшно и восхитительно от собственной силы, от ощущения себя почти богом. Она всю медицинскую карьеру держала в руках чужие жизнь и здоровье, но только сейчас поняла, что в этих руках оказывается иногда и судьба мира. Если бы их пациент не оклемался там, в далеком от е едома мире, тут, близко, могло бы многое стать другим. Устои держались на дрожащих руках хирургов и верно принятых решениях. Даже если никто никогда не узнает, что ты бог, разве ты им быть перестаешь от этого? И вряд ли что-то подобное было бы в ее жизни, если бы много лет назад Ромка не обнаружил спящую на столе молоденькую докторшу Паркман и не доверил ей свою заботу. Они с Романом были настоящей командой, которая плечом к плечу прошла свой путь. Дорога у них была непростая, временами скользкая и грязная, но их. одна на двоих. И привела их к вершине вместе.
Увидев при выходе из аэропорта Жданова с букетом обрадовалась совершенно искреннее. Вошла в объятия, раскрытые для нее, чуть смутившись, но с ощущением дома и родства. И в машине ехала по городу, осознавая, что она именно тут, дома. В каждой складке асфальта, в каждой стене многоэтажки, в каждой улыбке счастливого ее приездом водителя. По-настоящему - дома!
— Как же я соскучилась, Ром! — выдохнула признание и почти с умилением посмотрела на профиль Жданова, заруливающего на парковку клиники.
А Левашов? Ну, он тоже поехал на работу. Как и все они. Их ждали новые пациенты и новые задачи. Как уже привычно - необычные и непростые.
Глава 12
В жизни, как и везде, не делаешь выбор вовремя и сам, его сделают за тебя. Как на въезде в большой город: не попал в нужный поворот, прометался, прокараулил, и пили дальше по объездной, а потом еще и дворами да закоулками, матерясь на навигатор, что все время норовит завезти в тупик. Нга тебя будут недолвьно и даже зло оглядываться обитатели спальных районов, облаивать псы и их хозяева, что прешься, куда попало. И так пока не вырулишь к нужной точке маршрута из городских дебрей. И главное, все же будет решено безликим голосом правил: туда ехать можно, тут “кирпич”, а там вовсе одностороннее движение. Одно несвоевременное или просто неверное решение. И ты увяз, погряз… Выпутывайся.
Теперь-то, наверное, можно было сказать, что почти десять лет плутал закоулками жизни, чтобы выбраться на свою дорогу, вроде, только выехал, а тут — тупик. Понятно, что в ситуации Левашова варианта просто развернуться и поехать в ином направлении по дороге жизни не было. Куда деть Таню, Ваньку? Да и Ксюшку с малышкой Сашкой не отодвинешь в темный угол. Вот он и не смог вовремя сманеврировать в правильный поворот. А Ромка смог. За те месяцы, что уходила мама Леры, когда все они делали столько, сколько могли, чтобы это тяжелое время не разрушило созданное и построенное, Роман потихоньку, неумолимо, занял всю территорию жизни, а с ней и дом Паркман. В целом, по справедливости: он, и правда, заботился о маме Валерии, как зять, как сын. Врачи, лекарства, лечение, процедуры, обследования. И везде - Жданов. Временами казалось, что Лера больше не знает без совета Романа ничего, даже, как дышать.
Нет, в операционной, в непосредственной работе с пациентами, все знала и понимала, только терпелка совсем не работала, срывало в ругань и слезы. Даня выручал, у него оказался дар разряжать обстановку и начальницу. Рядом с анестезиологом она даже улыбалась. Итак, на работе они держались друг друга, тем и выживали. За стенами больницы обессиленную женщину держал на плаву Роман. Стоило ли удивляться, что в конце концов он и полностью поселился в доме. Или переселился, как правильно-то будет?
В общем, из приходящего любовника превратился в любовника проживающего. По сути в гражданского мужа. Опять же, кто знает, сам ли надумал, а то могла и умирающая мама Леры попросить. Понимала она все меньше, но о дочери умоляла заботиться. Всех, и Даню, и Левашова, а Ромку, который больше других был вовлечен, наверняка, и подавно.
В общем-то и не суть: на похоронах держал под руку заплаканную дочь покойной Роман. И делал это на правах законного мужа. Что по сему поводу думала формально законная жена Жданова, история наша умалчивает, но уж вряд ли что-то хорошее.