Когда-то Ромка не мог подать ей дорогое кольцо и ревновал к украшениям, оставшимся от Андрея. Сейчас ювелирного изобилия в шкатулке с украшениями было на любой вкус. Но не оно главное. Главное — исследования, нашедшие признание. Сколько премий у Паркман и команды за инновационные разработки?! Сколько хирургов пользуются ее методиками, делая жизни своих пациентов близкими к нормальным или полностью нормальными! Разве этого мало? Разве мало того, что во время политического кризиса ее завалили предложениями работать в любой части мира? Разве плохо, что благодаря Роману и имени Валерии у Яшки нет сейчас проблем с обучением там, где ему нравится, с проживанием. С возможностью получать квалифицированную медпомощь, которая ему все равно нужна регулярно, хоть заболевание давно и не проявляет себя. Потому и не проявляет, что постоянно работает медподдержка.
И что на фоне всего этого Макс? Помутнение рассудка длиною в добрый десяток лет и полное затмение последние два года. Надо трезветь и вспоминать, кто тебе действительно твой человек, а кто просто лекарство от скуки. От мыслей, разумных и правильных, стало совсем горько. А Рома словно услышал ее метания и рассуждения, заговорил спокойно, об общем, точнее даже — о ее.
— Яшке я гражданство у евреев пробил, так что можешь успокоиться. Американцы ему ВНЖ дадут без твоего участия, хотя, если честно — зря отказалась.
Кивнула. Вопрос с тем, как в закрутившемся в турбулентности мире удержать позиции, занятые раньше, стоял остро. Особенно насущно в отношении сына, третий год проживавшего далеко от родины и не имеющего ни желания, в силу учебы, которая очень нравилась, ни возможностей, в силу и учебы, и здоровья, вернуться домой. Яшке грозило непродление визы в благословенных Штатах. И, надо сказать, немаловажную роль в этой угрозе сыграло упрямство его матушки. Однако что ж тут поделать? У человека в ее возрасте родина уже одна. Да и обязательств столько, что не меняют коней на переправе. Даже если коней сменить предлагают настойчиво и слегка под дулом пистолета.
В общем-то, было и лестно, что ты такая ценность, но выкручивания рук не любила, а с угрозами ребенку — тем более. Когда гайки начали крутить, отбило даже минимальную охоту рассматривать сторонние предложения. Свои соглядатаи — тоже не ангелы, но никогда не позволяли себе такой меры наглости и угроз насилием. Или она об этом не знала. Рома же есть. И Жданов снова будто услышал мысли, строился своими словами:
— Наших тоже посылай с их “курортниками”. У нас нет мощностей. Мы и так с начала года набрали под завязку. Надо еще и работу официального характера делать. И по другую сторону баррикад не забывать надо.
Опять кивнула. Все правильно говорил Роман. Все про реальную жизнь. Яшке надо бывать в Израиле на лечении, надо учиться в Америке. Надо кормить и его, и его девочку, которая прибилась еще в России, а теперь, вроде, уже и всерьез осталась. Кажется, семья почти, хотя с этим отдельно нервов потрачено километрами. Малышка-Аленка, конечно, гений от математики, Лериному оболтусу до таких вершин в жизни не допрыгнуть, но терпение и труд, помноженные на хорошее инженерное образование — прекрасный старт в жизни. Мать сделала все, чтобы дети стартовали успешно. Без Ромки бы не сделала.
— Я Яшке с Аленой там денег закинул, но пока пусть не особенно шикуют. С переводами не все гладко, — буднично отчитался Роман.
Вот и выходило — золотой человек Роман Николаевич. Заботливый и полезный. К Якову, как к родному. А Яша его страшно невзлюбил. И это при том,что сын лет с десяти все надеялся пристроить мать в хорошие руки. Даже был готов ей помогать в развитии романа с Даней. Ну, а что мог ребенок подумать, когда уже и в отпуска вместе ездят? А на Рому смотрел волком. Не хотел, не принимал. Даже изображать уважение не считал нужным.