Устраивать дела, конечно, моталась сама. За этим занятием провела полностью новогодние праздники. В качестве моральной поддержки взяла Даню. Ему мир посмотреть всегда интересно было, да и с Яшкой и Аленой они весело время проводили, пока мать его же проводила суетно. Роман никуда не поехал. Новый год — праздник семейный, проводил с детьми. Не особенно и нужен был в круговерти поиска всего: от нормального жилья до вариантов медстраховки. Рассматривать возможность проживания Яши в кампусе студенческого общежития сразу не стала: не по его неврологическим проблемам такая среда обитания.
Всю дорогу, что бегала по студенческому городку, переживала, как устроится в этом незнакомом месте сын. Даня успокаивал, говорил, что все прекрасно, Яше очень нравится, Алена в полном восторге. А кто в пятнадцать и семнадцать не восторгается новыми видами? Вот и эти двое — тоже, но одно дело — приехать погостить, другое устроиться жить.
Сколько людей, приезжая в мегаполис, восхищаются его энергией, человеческими потоками, бьющей ключом ночной жизнью, а жить не могут? Сколько людей умиротворяются в тишине зеленых улочек небольших городков, а остаться и прижиться не случается? Яшка был дитя мегаполиса. Студгородок на его фоне пах такой тишиной, что Лере казалось даже затхлостью бездеятельности. Может, большим теоретикам и было в этой разреженной действиями среде хорошо, но сама Паркман — существо предельно практического склада, ее тишина угнетала.
Рвалась домой из скучного покоя, а приехала и навалилась тоска. Ее даже вечный утешитель и создаватель настроения Даня не радовал, хотя тот и старался, то в театр пригласит, то просто затеет вылазку. Вроде, везде соглашалась, а сердцем была неспокойна. Уже через месяц рванула выяснять, как там сын. Ромка был готов даже снова отправить с ней поддержку в лице анестезиолога, но отмахнулась и отказалась.
Хотя по коридорам и бродил слух о связи начальницы и молодого коллеги, Роман внимания не обращал. Жданов не считал Даниила соперником, да и по праву. А вот поддержкой и опорой полагал весьма действенной, тем более со своей занятостью просто так спонтанно уехать даже ненадолго не мог. В остальном — сплетничают и сплетничают. От Леры лишь попросил не углубляться в любимые заигрывания, все-таки живут уже вместе, зачем делать из Романа источник подшучиваний и подсмешек в коллективе?
На Левашова внимания вовсе не обращал. Да и кто мог подумать хоть что-то, когда Макс заполошенно носился между двумя семьями, получая втыки с обеих сторон. В общем, какой из него совратитель чужих женщин, со своими бы разобраться! Но это так Рома думал. А у Максима были свои мысли. На главное, а главным была Лера, время у него находилось. И внимания доставало.
По возвращении из второго американского путешествия Валерия пришла на работу с таким выражением лица, что Данька тут же кинулся разряжать душевную бурю. Левашов отвесил молодому да раннему подзатыльник, не особенно болезненный, но напоминающий, кто в доме хозяин, да и отправил звонить недавно появившейся любимой девушке. Прямо и полно все про свое отношения к сопровождению прекрасной дамы пажом Левашов объяснил Даниилу еще до первой поездке в Штаты сопровождающим. И затрещина была лишь для освежения воспоминаний.
Как потом объяснял сам Макс, его можно и должно было понять, и за внушения Дане, и за затрещину, и за слишком ласковые взгляды. Нельзя столько времени не видеть, не трогать, не любить, когда хочется видеть, трогать и любить. Если уж трогать не получалось в силу всех забот и сложностей, то смотреть, хотеть и любить имел право.
Только в тот раз вся любовь вылилась в обсуждение пациентки в сопредельной республике.
— Везли бы ее к нам, — читала анамнез Паркман.
— Они не думают, что довезут, — ткнул в показатели Левашов.
Скорее всего коллеги были правы, упавшая в расщелину в кавказских горах туристка-экстремалка была нетраспортабельна. Звали команду Паркман, потому что все-таки спортсменка же, с именем. Если свои зарежут, будет неудобно перед мировой общественностью. Так не говорили, но суть была такая. Говорили же про “лучшие в мире” и про “надежда только на вас”. Роман солидно сообщил, что там, ткнул пальцем в потолок, ждут хорошего результата, чтобы потом напоминать их главным по решениям разных судьбоносных вопросов, чья страна им личико сохранила.