— А если мы ее приговорим? — усмехнулась Лера.
— А вы не приговаривайте, — настоятельно порекомендовал Жданов.
Прекрасный совет, тем более когда не самому отвечать за результат. Впрочем, Ромка все-таки рассчитывал, что он сможет вырваться вместе с командой хирургов. Команда в лице Леры и Левашова, кажется, на это не рассчитывала. И повезло им, а не Жданову.
Хотя, может, Максу и не повезло бы, если бы Роман не затеял неуместный и нехороший, по мнению Леры, разговор перед самым отъездом.
— Слушай, а может, нам родить общего ребенка? Тебя тогда отпустит, не будешь так переживать за Яшку. Знаешь, любимая, пуповину надо все-таки разрывать с подросшими детьми. А малыш или малышка с тобой были бы просто счастьем! Все-таки мы столько ждали, чтобы быть вместе. Будет прекрасное подтверждение любви.
— Мне сорок три, скоро сорок четыре, — напомнила Лера.
— Ну и что? Медицина поможет, и в пятьдесят сейчас рожают, хотя, предполагаю, у нас с тобой проблем не будет, — подмигнул похабно и намекающе.
Было видно, что всерьез загорелся идеей. А Лера, хоть и попыталась, а ничего похожего на желание детей в себе поджечь не смогла, хотя объективных причин для отказа не видела, наверное. Если бы в принципе была готова рожать, нашла бы как организовать вопрос. Но она не была готова!
Этот возможный ребенок казался лишь дополнительной обузой. Как когда-то сказал Макс после тягостного разговора с матерью своей младшенькой:
— Все-таки беременность — от слова “бремя”. В моем возрасте обременения результатами этих беременностей даются тяжело!
Мелкую Сашку он, конечно, любил. Но в данном случае они с Лерой были на одной волне. Никаких младенцев! Не те годы! Не то положение! Не та жизнь!
Глава 14
Дальним светом фар выхватилось из темноты название городка, через который ездил не первый год и знать не знал, как будет не любить его прямо сейчас. За то, что маленький, насквозь можно проехать за десять минут, за то,что безлюдный, ночью особенно, даже в пробку не встанешь. Очень хотелось в пробку, и чтобы намертво!
Левашов терпеть не мог пробки. Больше всего они ему напоминали кишечную непроходимость. В конечном счете она, знаете ли, становится смертельной. В крайнем случае пробка - это запор. Тоже ничего хорошего. Значит, город болеет, ему не хватает свободы. Не хватает широты движения. Ему просто не хватает. И тебя все время в нем кому-то не хватает, потому что ты застреваешь то тут, то там. В их безумном городе ему все время не хватало себя для Леры.
Мечта такая была, что наступит день, смогут просто гулять по улицам, зайти в ресторан, долго сидеть обнявшись на диванчике в самом дальнем и темном уголке. И никогда, ни разу не сбылась. Их встречи - всегда тайна. И все чаще где-то далеко, в отъезде. В другом мире. В крайнем случай в этой, проклятой богом, а если не богом, то Максом, Реабилитации. Встречи везде были болезненно-горячие, остававшиеся в душе и памяти, но почти всю их общность — их “вместе” оставалось прозрачностью. Оно не поселилось на улицах их города, не жило в общих любимых местах, не было реальным, снятым на видео, оставшимся в фотографиях. Им нужно замереть в коллапсе мертвой пробки и создать реальность совместности. Вместе выйти на дорогу, опасно пробраться меж другими автомобилями. Обняться. И пусть гудят все вокруг и объезжают. Им нужна большая реальность, заполняющая их большой город, а не пролетающая светом дорожных огней пустота маленького городишки!
И нет, ни минуты не сожалел о том, что было! Не хотел, чтобы не осталось продолжения. В смерть истории не верил и не поверит, пока со всей очевидностью та не умрет! Через пятнадцать минут, пусть чуть больше, все закончится необратимо. Вся их жизнь с Лерой. Весь мир. Пусть кривенький, косенький, не самый радужный, где места хватало боли и даже временами обиде, но их: для нее и для него. И то, что где-то на горизонте этого мира маячил грозовой тучей Роман, было мелочью. Никто был им не помеха, а уж Жданов — меньше всех.
Хотя, если честно, самый большой скандал у них произошел из-за беспокойного языка Ромки. Из-за пьяного дурака-Романа. Но даже тот скандал был какой-то… про хорошее, про свет, который жил между ними, хотя поругались знатно. И глупо. И Макс чуть шею Роману Николаевичу не свернул перед тем как…