Видел, как кривятся губы, выкрикивают несправедливые обвинения, хотел сказать, что она неправа, но не находил слов. Злости между ними становилось все больше, разгоралось от ее энергии и обиды на него, на Романа, на то, что двое любовников обсуждали интимное, что хотела оставить тайным.
— Вы еще на меня ценник повесьте и звездочками разметьте характеристики! Мудаки! — наверное, ее слышал весь коридор.
— Успокойся! — самое неправильное слово, когда человека закручивает в истерику.
— Он меня успокаивает! Ну да, я же товар, объект, какое имею право обижаться на отзывы, оставленные благодарными пользователями!
Максиму и не жалко щек для ее пощечин, но не в данном случае. Схватил за летящую в лицо руку, оценил мельком сжатый кулак и толкнул в стену, прижал всем собой сверху. Ощутил каждую складку и выпуклость голого злого тела.
— Любишь насильников?! — прошипел, сжимая запястье сильнее.
— Мне больно! — цыкнула на него, но, судя по сверкающим глазам, было не особенно и больно.
— Тебе же так нравится, — пальцы слегка разжал, но руку так и не отпустил, продолжая прижимать ее к стене. — Нравится?!
Вдыхал короткое частое дыхание, перемешивал со своим тяжелым, давил бедрами в женские бедра.
— Я сегодня выполняю заказы на твои удовольствия! Могу и так! — второй рукой поймал лицо, пытавшееся увернуться от поцелуя. — Хочешь больно?!.
Укусил за нижнюю губу от души. По тому, как дернулась, под ним, понял, что укус не порадовал, но был зол и не отпустил. Атаковал рот, держал одной рукой запястье, второй горло. И момента, когда поцелуй стал взаимным не заметил. Лишь ощутил, что борьба прекратилась и в него впивались с той же силой, что и сам.
Глава 17
— Звони дедушке, пусть не ждет тебя с визитом, — велел Роман, когда проезжали мимо знака въезда в городок.
Ласковое прозвище прилипло к главе министерства здравоохранения солидной арабской страны с легкой руки Даньки, а сам глава активизировался в трудные времена перекрытия кислорода по политическим мотивам.
Конечно, как стало понятно, что их опыт востребован и нужен много где, стали подумывать о возможностях какого-то расширения и обмена опытом. Появились выезды с обучающими программами, Роман строил прожекты о том и о сем. А потом мир резко охладел к России. К Лере — много меньше, но исключительно в отрыве от родины. Паркман не соглашалась без родины. Тут-то и появился почти частным порядком “дедушка”.
Познакомились Паркман и солидный иностранный чиновник давно и, на удивление, случайно. Лера приехала на один из семинаров-практик по восстановительной хирургии. Ведущим специалистом был заявлен маститый хирург из Франции, а в качестве помощника стоял пожилой дядечка ближневосточной внешности. Познакомились друг с другом за чашкой кофе в неприметном уголке, куда Паркман спряталась от шума в надежде обдумать услышанное и увиденное, а седой иностранец, как поймет много позже, чтобы избежать приставаний тех, кто его узнал. Выяснили, что оба так себе говорят на английском, но друг друга понимают и имеют схожие взгляды по профессиональным вопросам. Мужчина признался, что с направлением знаком мало, но вот набился в ассистенты. Лера призналась, что и она не по профилю здесь, но кто ж ее возьмет в ассистенты такому светиле? В ответ получила комплимент, что сама станет таким светилой, к которому будут набиваться в ассистенты малоподкованные личности со связями. Повеселились. Остались друг от друга если не в восторге, то точно с комплексом приятных чувств. И, с кем трепалась, Паркман поняла только лет через семь, когда стала захаживать в относительно высокие кабинеты по работе.
При официальном знакомстве смутилась, но решила, что ее, естественно, не помнит настолько облеченный властью человек. Заблуждение длилось недолго. Министр не только помнил случайную собеседницу, но и свои слова не забыл. Обрадованно сказал:
— Я же говорил, что вы достигнете многого. А такие, как я, еще будут к вам проситься в ассистенты.
С тех пор общались не очень много, но довольно регулярно и всегда крайне мило. Когда по работе несколько раз была в его стране, получала прием, как первое лицо какого-нибудь дружественного государства. И ни разу ни копейки, ни цента там не потратила. Все,что нравилось, даже на базарах и в лавках сувениров, получала в подарок. Истинно восточная щедрость.