— Глаза открой! — горло прижали чуть сильнее.
Распахнула сразу же. В зрачке Макса было так же черно и опасно. Наручник расцепился лишь за тем, чтобы короткими шлепками по внутренней поверхности бедер заставить развести ноги. Еще один хлопок пришелся между бедрами, отдался пульсацией накатывающей слабости желания и отозвался низким стоном и смыкающимися векам.
— Открой глаза! — пальцы во влагалище, растягивают стенки, создавая давление, непреодолимое желание податься вперед и вверх, заполнить себя им.
Она и смотреть на не может, и не смотреть, глаза сам собой от бури ощущений закатывается вверх под дрожащие веки. Так же дрожит все тело, крупной предвкушающей азбукой Морзе, на мгновение замирая и потом отзываясь короткими разрядами.
— Смотри на меня! — жестокий приказ, отдаваемый хриплым голосом похожим на хищное рычание, и нет силы внутри ему следовать, нет никакого контроля за собой, нет ничего. — Смотри!
Совсем фоново проскальзывает мысль, что от мужских пальцев на шее будут следы, но в эту секунду Макс насаживают ее на член. И больше не требует смотреть, видимо, понимая, что при всем желании Лера не сможет.
Все время хочется, чтобы было еще глубже и дальше, хотя любовник максимально резок и упорен.Но все равно мало.
— Еще хочу! — вырыкивает с низким стоном мужчина, и член покидает распаленное влагалище, создавая пустоту полную неудовлетворенности. — Держись!
Разворачивает к себе спиной, подталкивает, чтобы оперлась руками о стену и тянет за бедра, заставляя нагнуться.
— Ооо! — низко, хрипло, длинно, в такт новому погружению, новому обладанию, до звезд в глазах, когда головка упирается в устье матки! — Вот так! Так!
И оставалось, протрезвев общим безумием звериной радости взаимного обладания, надеяться только на одно — Дани в его номере не было в тот момент, когда в ванной комнате по соседству крепкий член объяснял, кто тут главный и почему это правильно.
Первый оргазм, вылился слезами, криками, спазмами. Тут уж никакая стена не удерживала, сползла по ней на пол, увлекая следом, держащего поперек талии мужчину. Думала осталось дождаться мужского катарсиса, но низкий голос потребовал:
— Еще!
Никакого “еще” быть просто не могло. Все, как казалось, выплеснулось на этой вершине.
— Еще! — потребовал хозяин, прижимая грудью к полу и медленно, мерно работая бедрами. — Я хочу еще!
Опустил ладонь на раскрытое лоно и сжал, отпустил, бережно погладил и прижал набухшую страстью плоть. Нельзя быть более беспомощной, чем стоя на коленях, ощущая холод кафеля под грудью, широкую ладонь на спине и пальцы сминающие, перебирающие в том же ритме, что и движение члена в ней, половые губы. Оставалось только подчиниться, довериться и понять, что тело отзывается, выносит на новый девятый вал и отвечает приказу, сжимая безумствующее мужское вожделение внутри нее новыми оргазмическими волнами.
Последних движений, ни своих, ни того, кто управлял ее похотью, не понимала, перейдя в непонятное состояние, где разума вовсе не было, лишь чувствительная кожа реагировала на касания. Не осознала и момента, когда Макс поднял ее с колен на руки, унес в постель, накрыл одеялом и кутал нежными теплыми объятиями. До утра жизнь замерла в черноте сна без сновидений.
*****
— Отпусти мою руку, если хочешь, чтобы я куда-то звонила! — рыкнула на Жданова, вынимая мобильный.
Что он вообще, мог знать про Турцию? Турция — совершенно не про блуд, Турция про то, как самые любимые губы шепчут:
— Единственная моя!
И веришь этому шепоту, потому что ложь неуместна и не интересна никому.
— Любимый мой! — и верит этому шепоту, потому что ложь неуместна и не интересна никому.
Они нашли определение друг для друга. И ничего важнее уже не было и быть не могло.
Вызов в далекую страну, где находится абонент долгий, вероятно, он занят, но все же снимает трубку.
— Доброго дня, Садыки. К сожалению, не смогу вас посетить на грядущем семинаре. Да, нештатно навалилось работы. Увы! — долго слушает ответ. — Хорошо, делайте, конечно, как знаете, если это поможет. Максим Ростиславович в полной мере компетентен во всех аспектах… Конечно, упомяните, что я могу быть, если найду время. Нет, не буду вас обнадеживать. Вы мне льстите!