Лера работала, не отказываясь и от ночных, ни от сверхурочных, ни от “подколымить”. В оставшееся время пыталась учиться и хоть как-то разобраться, что же не так с сыном.
Однажды Роман застал спящую в ординаторской на распечатке очередной статьи по неврологии детей молодую дежурную-хирурга. В общем-то, ночная смена, в ее отделении было тихо. Пусть бы и спала, но у Ромки было дело. Не до Паркман. От этого мышонка все одно пользы никакой.
Развернулся уйти, зацепился за стул и шумом разбудил.
— Что случилось? — захлопала глазами Лера.
— Спи, спи, — махнул рукой мужчина,- ничего,с чем ты могла бы помочь.
— То есть? — Валерия не любила, когда ею пренебрегали.
— Мне мужик нужен. И покрепче, — Рома поставил стул так, чтобы не мешался, — думал, Иваныч дежурит. А тут… девчонка.
— Что значит девчонка?! — совсем взбесилась Лера. — Я хирург! Дипломированный специалист! Это по-вашему ничего не значит?! Если нужен врач, я ничем не хуже врач!
— Ну, пошли… врач, — недобро хмыкнул Роман.
Рома сам закончил по медицине, но врачом быть не хотел и не умел. Ответственность за чужие жизнь и здоровье Роману были в тягость. Ушел на административные позиции. Чувствовал себя неплохо. К тому же довольно быстро нашел подработку. Не слишком честную, но хорошую.
Одна беда — подработка все больше была по части травматологии. А травматологи — это скоты ж! Во-первых, текучка. Во-вторых, все такие же, как сейчас у них Владик, то есть бухают. А если это Владик, то порой и меры не знают. Вот сегодня такая пора. С одной стороны Рома понимал, что непьющий врач — это как единорог, а он давно уже не девственница, чтобы такого приманить. С другой — в его делах алкаш — большая проблема. В сложных случаях пытался найти по больницы более трезвомыслящих и умеющих держать язык за зубами, чем Владик, тем паче Владик пьяный. В общей хирургии вот нашел, но сегодня Иваныча не было, только девочка-Лерочка.
Лерке на мысли Романа по ее поводу было плевать, но усмешку его оценила, когда зашла в приемный покой и услышала ор вперемешку с матюгами басом. К басу прилагался дядя центнер с гаком. Испугалась, но и закусилась. Пошла смотреть. Ворочать такую тушу было не по силам, конечно.
— Санитара из морга позовите! — потребовала у Романа.
— Я в морг не хочу! — завопил пациент.
— Лежать! — рявкнула на тело, которое от командного голоса ни в чем не соответствующего юности и комплекции его обладательницы, тут же присмирело. — Тут я решаю, кто в морг и кто из морга. Санитара мне!
Валерия оценила исполнительность и расторопность Романа. Рома оценил характер и изобретательность молодой врачицы. А еще ее потребность в деньгах. Договорились быстро. С начала связи с Ромкой не искала никаких побочных отношений, ни рабочих, ни, позже, личных. Даже тогда, когда он был женат, обременен малолетними детьми и обязательствами, связанными с ними. Роман был предан. Полностью. Больше жизни. И только ей. Ну, еще общему делу. Как ни странно и тут сошлись. Никто не хотел прозябать в муниципальной больнице. Лера мечтала о великих делах, даже когда ничего не располагало к тем мечтам. Роман мечтал и о делах, и о деньгах. У него была большая семья и большие амбиции. Они на том и сошлись. Два увлеченных и устремленных к вершинам человека не без своих потребностей.
Когда Рома позвал в ночь, в постель, ничего не ответило, но и ничего и не возмутилось. Почему бы и нет? В жены она никому все равно не пригодиться при ее-то образе жизни, а тут неплохой мужчина, неплохой любовник, как выяснилось, да и готовый в нее и ее желания вложиться всем, чем мог. Он ведь и с Яшкой помог, нашел того единственного специалиста, который поставил верный диагноз, определил курс лечения. Да, приговорил отчасти на всю жизнь, но рассказал, как сделать так, чтобы жизнь эта у парня была почти нормальной. Когда бы без Ромы ответ нашелся? Разве не повод быть признательной? У нее больно и плохо закончились отношения, в которых целовала сама, пусть будут другие, в которых она позволяет себя целовать.
И ведь ужились. Он делал все, чтобы она сосредоточилась только на своей работе, оградил от бюрократии, бумажной волокиты. От поиска финансирования и прочей необходимой всякому большому начинанию неизбежной волокиты и еще более неизбежных трудностей. Была благодарна. Никто не знает, как это много, когда есть за спиной невидимый человек, закрывающий бреши. У нее был Роман. И надо быть уж совсем змеей бездушной, чтобы отказать такому преданному и надежному человеку в его любви.