Складывалось впечатление. что не особенно мирно уживаются два голубя под одним потолком. Годами обитать в разных местах, сталкиваясь лишь для коротких удовольствий плоти, очевидно, было проще. И хоть Максима это совершенно не касалось, было чертовски приятно, что они ругаются. Вот прямо бальзам на исстрадавшееся сердце, которому не верит предмет страданий.
Глава 19
— Эмин все-таки решил строить сыну клинику, — Роман покосился в зеркало заднего вида, и по лицу пробежала тень, которую Лера трактовала однозначно: видеть Левашова для Ромки было ножом по чувствительным местам. — Нам надо будет укомплектовать их кадрами.
— Какими еще кадрами? — мысли у женщины бежали совсем не в том направлении и все эти псевдо-нормальные и псевдо-деловые разговоры были лишними.
— Профессиональными! — чуть повысил голос Жданов, пробиваясь к сознанию Паркман. — Или ты хочешь, чтобы Алишер кого-нибудь угробил?!
— Не дай бог! — замотала головой Валерия.
С Алишером Мирабовым они настолько попали в свое время, что даже вспоминать страшно. И беда была в том, что мальчик-то он неплохой. Вот только медицина - призвание, а у Алишера ни желания, ни тем более призвания не было к этом делу. Зато у папы, который выбился с низов тем, что ничего не боялся и никаких законов знать не знал, были большие планы в отношении ребенка в уважаемой профессии. Так с момента знакомства в Валерией при каждой встрече ей и говорил: “Алишер выучится, у тебя будет работать. Ума набираться!” Старший сын Эмина отдувался за весь род Мирабовых и мечты его отца. Парня было жалко, но Паркман ничего сложнее аппендицита, и того под надзором, Алишеру бы не доверила. А тут - папина фантазия о медцентре для сына. Дичь!
— В общем, через год планируется открытие, — продолжил Ромка
— Мазл тов, — саркастически бросила в ответ.
— Бкаров эцлех, — автоматически ответил Роман и покосился на женщину рядом. — Давно ты на иврите начала говорить?
— Как родню израильскую завела, — скривила губы в усмешке, вспомнив о новом гражданстве сына.
— В общем, ладно, — шутка не пошла, — от нас будет нужен медперсонал.
— Кому? — искренне не поняла на этот раз.
— Да уж не Алишеру, само собой, — Ромка сердился, что человек, который все понимал всегда с полуслова валяет дурака. — Лер, Эмин реально построит ему медцентр в Азербайджане, кто-то там должен будет работать. Нет?
— Кому построят, тот пусть и работает, — кажется, разговора конструктивного не сложится, ей совершенно безразлично, что там происходит вокруг, у нее внутри было самое интересное.
Внутри жала память о том, как спадает напряжение, когда уезжаешь от центра в темноте осеннего вечера. Успокаиваешься встраиваясь в редеющий поток автомобилей. Краем глаза видишь на руле большую мужскую руку, надежно ведущую к цели. И знаешь, что скоро будет если не счастье, то умиротворение. И начнется оно в тихой, почти пустой квартире на три комнаты. В тихих неторопливых руках, глядящих плечи, с которых эти руки сняли пальто. Тихих губах, целующих ласково и почти невесомо.
И вокруг все тихо. В комнате, квартире, даже в подъезде не гремит лифт и не топочут ничьи ноги. За стенами дома тишина спального района большого города в тихом свете фонарей, через который, будто замедляясь на лету, падают тихие осенние листья.
— Где мы? — спросила, закрывая глаза и разрешая себе утонуть в чувствах.
— Доделаем обстановку, будет квартира Ваньки, наверное, — Макс сдвинул ворот блузки и продолжил целовать спину, сколько хватало простора.
— Наверное? — расстегнула пуговицы на рукавах и почти сразу почувствовалаа, как блузу потянули вверх, снимая через голову и портя прическу.
— Он не горит желанием съезжать от мамкиного обеда. — Максим успевал целовать ее пальцы, пока вынимала шпильки и освобождала волосы.
Похоже, в семье Левашовых ценили бесплатный ресторан имени жены и матери. Откровение — так себе, но не все ли равно? Ей с ним не жить, пусть живет, как хочет и с кем хочет, хоть бы и с хорошим обедом.
Вынула руки из бретелек бюстгальтера, дала снять и его. Большие ладони тут же накрыли обе груди, нежно сдавили. Сзади послышалось бормотание:
— Как же я о них мечтал! — потер центром ладоней соски. — Да, только о них!