С Ромкой Лера бесконечно ругалась, на работе материлась и, только укрывшись в запертой комнате или квартире Максима, успокаивалась. До кучи к деторождению Мирабов под чутким руководством Ромы все-таки пристроил своего сыночка. И почти сразу стало ясно, что парень бесперспективен по всем фронтам. Инициативность и настойчивость — плохие качества, если человек не слишком умен и совсем не имеет чуйки. Алишер был именно таким. Водить его вечно за руку было нельзя, а не водить нельзя тем более. А подкидыш от уважаемого Ждановым спонсора будто спешил завести личное кладбище. Понимала, что добром подобное не кончится, тем более, учитывая, куда все катилось, а катилось в полные тартарары. В апреле плюнула и купила противозачаточные, не говоря никому, вообще, тем более своим мужикам. Ей было уже не до детей и не до откровений. Ей бы пережить этот год в здравом рассудке.
А потом Яшка сломал ногу и руку на каком-то экстремальном аттракционе. Ромка решил - время совместного путешествия пришло. И начал активно собирать чемоданы и готовить документы. Лера сжалась в комок, чувствуя, что в Штатах Жданов не слезет с нее во всех смыслах. Левашов прореагировал коротко и емко, но очень нецензурно. Второй раз похожим образом прореагировал Роман, когда пришел Валерич и сказал: никаких отъездов надолго и вместе, тем более в США. Его руководство не отпускает двоих. Паркман, так и быть, пусть уж летит. Не звери же они, ат ы, голубь, жди любимую дома. Больше стимула ей вернуться.
Впервые за полгода дышала легко и, наконец-то, отдыхала. Переделала кучу дел, писала кучу указаний всем. Перечитала какое-то безумное количество научных статей по разным разделам хирургии. Жила полной жизнью. А еще пошла к психологу. Просто выговориться. И говорила все время, которое пробыла в Штатах.
В день последнего визита, поблагодарив за все специалиста, откровенно призналась:
— Что бы я делала без ваших благодарных ушей, в которые можно изливать все без разбора?!
Психолог задумалась, а после поинтересовалась:
— Кто вас ждет в России?
— Работа, коллеги, пациенты, родственники, — перечисляла свое окружение, — мой партнер, — имея в виду Рому.
Вспомнила даже собаку, которую год назад подарила заводчица шпицев, которую крепко пожевал забредший непонятно откуда на ее песо-ферму приблудный двортерьер с бульдожьей хваткой. Ну, нечего запрещать размножаться зверю, обиделся, что красивые сучки не про него. Собаку назвала Искрой и оставила на попечение Ромки перед отъездом.
— А с кем вы там сможете поговорить? — поинтересовался душевед.
— У меня есть Макс, — ответила легко, не задумываясь.
— Кто это? Ваш партнер? — уточнила женщина-профи
— Макс — это все, — проговорила и замолчала, осознавая сказанное.
Так до самой России и осознавала. До Клиники. До первой улыбки и безумных счастливых глаз Левашова. Поняла,что скучала по-настоящему, кажется, только по нему. Не замечая, поправляла воротник белого халата, говоря что-то совершенно обыденное. Даня и подходить сразу не стал, понял, что его место пока в стороне.
— Как Яша? — задавал незначащие вопросы Максим, а она все расправляла давно расправленный воротник, не зная, то ли отвечала, то ли нет.
Позже поняла, что всей ее радости и бесконечности времени было от силы несколько минут, а ощущалось, словно времени вовсе не было. Ромка ждал вечером дома, а они ехали в квартиру, которая никак не становилась жильем Ивана, чтобы ей хватило прикосновений, объятий, любви. Тогда не имеет значения, насколько сложно будет завтра, сегодня она насытится, всем, чего не хватало далеко-далеко, за океаном.
Стрекотала, лежа на мужской груди. Рассказала все: то, о чем Макс и так знал по сообщениям из Штатов, то, о чем не собиралась рассказывать, смотрела в мужскую ласковую улыбку, слова лились потоком, хотелось делиться всем подряд: про Яшку, Аленку его, про жизнь, про психолога даже.