Второй потерей стала перспективный хирург Наталья, которая пришла к ним почти как Ильназ в свое время, с поправкой на то, что студенткой, а не совсем уж санитаркой. Можно сказать, выпестовали до специалиста. И тут — такое. Кроме того, что не хотелось терять кадр, в который вложено много внимания и сил, было обидно по-человечески. Столько лет вместе, казалось, душа в душу. Наташа сказала, что ей хочется заниматься чем-то, кроме хирургии, например, жизнью. Попытка объяснить, что у хорошего врача вся жизнь — работа, наткнулась на стену. Хотела удержать всеми силами, но понимала, что уйдет. Наталья взяла отпуск, а вышла на работу из него уже не к Парман.
Тихо уходили медсестры, хирурги. Не сказать, что потоком, но уходили. Самым честным оказался помощник анестезиолога Артем. Тот прямо заявил, что с одной стороны, их приглашает новый медцентр, а с другой — любимчик Паркман Алишер, которому достается признания не по заслугам и не по стараниям. Если уж столько работать, сколько у Валерии Владимировны, то хочется, чтобы и ценили, а не не так, как сейчас.
Ударом стало не только то, что уходили, а и то, где потом всплыли все друг за другом. Как-то упустили из внимания выросшего конкурента. Тот самый Илья, по поводу которого Лерка горько пила в учебке, а после того горевания сладко отдавалась Левашову в гостинице. Когда-то молодой и веселый ординатор за пятилетку оброс опытом и, конечно, связями. Их связям, вроде, и не чета, но город его поддерживал активно, выделил землю под строительство собственного медцентра. Роман аж глаза округлил, когда увидел новость:
— С чего это?! — поглядел на собственного начальника.
Валерич помялся и доложил, что у Ильи девушка, можно сказать жена, вот ее отец, не просто так человек, а очень нужный городу. Городская администрация в теме, в деле, в доле. Но в общем, зачем их трогать? Свои маленькие гешефты люди собирают. В целом — не тема для вмешательства серьезных структур.
Наверное, и поэтому расслабились. Дальше внимания бы не обращали, если бы ручеек их специалистов не потек в сторону нового медучреждения. Илья предлагал такие зарплаты, что Жданов сразу предупредил: мы не будем даже пытаться конкурировать в этом месте. И, что важно, стервец-Илюша понимал, где взять хорошее. Где сам стал хорош, там и разжился иными хорошими кадрами.
Так и остались с не пришей кобыле хвост Алишером и тихой и какой-то совершенно невозмутимой девочкой Анютой, пришедшей в один год с Артемкой. Но если Артема все запомнили сразу, то Аня ходила молчаливой тенью, в глаза не бросалась, но и нареканий на нее не было. Из всех, кто был в команде, к Анютке Левашов прикипел больше прочих, кроме Леры. Боялся, что и она сбежит. Ко всему прочему, устав возиться сама, Валерия прицепила на хвост Анне Алишера. И та взяла молча, как принимала все прочие вызовы профессии и судьбы.
Как-то разговорились с Леркой после страстей альковных. Спросил, почему к Ане равнодушна.
— Я не равнодушна, — пожала та плечами. — Но я ее не понимаю. Хотя девочка хорошая. И, кажется, талантливая. С фантазией. С чуйкой.
— Почему так решилаа? — удивился Максим, водя ладонями по плечам сидящей между его ногами женщины.
— А ты обратил внимание, как она сегодня предложила зайти стентом? — поинтересовалась Паркман, поерзала, устроилась удобнее затылком на голой мужской груди.
— Да, интересное решение, — кивнул Макс и заодно чмокнул в макушку, оказавшуюся рядом.
— У нее много таких предложений. Просто она не настаивает на них. А настоящий хирург должену читься настаивать, — хлопнула Максима по голому колену ладошкой. — А то ничего никогда не получится!
— Наташка умела настаивать, — вспомнил Левашов.
— Да, — коротко ответила Лера и замолчала.
О любимой некогда ученице они больше не разговаривали. Прощать Валерия не умела. Стандарты человеческих отношений были слишком высоки, чтобы у Наташи появился шанс что-то всерьез исправить. Максим в этом смысле был куда как гибче: все люди ошибаются. Он бы и вторично принял в штат бывшую ученицу, и отпустил ей грех сложного расставания. Но то он.