Итак, мир крутило и вертело вокруг них. Всех, того и гляди, могло затянуть в воронку этой круговерти. Илья расправлял крылья и, кажется, планировал нависнуть тенью над Клиникой Паркман.
Бахнуло одним днем:
— Анька где? — влетел в кабинет Паркман Роман.
— У Ани выходной, — удивленно подняла та глаза на руководителя.
— Аня теперь у нас наотдыхается! — рухнул на стул.
— Что случилось? — женщина отодвинула ноутбук и внимательно смотрела на сидящего напротив вздернутого человека.
— В суд на нашу Аньку подали. Некачественное оказание медицинских услуг, повлекшее инвалидность, — и протянул какие-то документы.
На этой фразе в двери вошел Левашов, чтобы напомнить о времени скорой операции и уточнить алгоритм работы на ней. И замер, поняв, что случилось. Лера посмотрела то, с чем пришел Жданов. Спросила:
— Юристы что говорят?
— Юристы с делом знакомятся, — вздохнул Рома.
— Это опасно? — суд у них был не первый, так что даже удивительно, что так забегал Роман.
— Там заключение Ильи… с таким, если примут на веру, ее посадить можно, не то, что лишить лицензии, — махнул рукой Жданов.
— Что это он так на Анну взъелся?- подняла бровь Паркман.
— Понятия не имею, — отозвался Роман.
— Я имею. Не ушла Анька, когад ее звал Илья, — прояснил ситуацию Максим.
Он был в курсе. С ним делились молодые врачи. Знал и про уход Артема, и про уход Натальи. И даже про уход главной медсестры знал. И знал, что всех позвали на сторону. Валерии не говорил. Никому не рассказывал, если честно. Не уважал подобные решения, но человек имеет право сделать плохо своей карме. И передумать тоже имеет право. Макс мог простить ошибку. Лерка — нет. Даже помыслы об ошибке запомнит. Меньше знает, крепче спит. Больше любит. А если не больше, то честнее для себя.
У Леры, пожалуй, и не угадаешь, что разлюбила, если не захочет сама показать. Честно, он краем сознания даже пожалел Ромку, которому не дано будет узнать, что он больше не герой романа, помрет дураком, правды не ведающим. Сам Макс не сомневался, что Романа его ускользающая женщина не любит. Впрочем, не сомневался, что и его, Левашова, не любит. А сам любил. Ничего не мог сделать, да и не хотел. Радовался тому, что есть, что бывает рядом, что вместе так легко смеяться и так легко целоваться. И берег, как мог. В сгущающемся воздухе их комфортного ада в общих объятиях было отдохновение.
С момента, как пришло уведомление о начале разбирательства по поводу заявления пострадавшей стороны, Лера становилась все более нервной и требовательной. Ежедневные совещания превращались в поток ее возмущения тем, что ничего не движется.
— Ром, сделай что-нибудь! — очередной вечерний сбор по поводу Ани шел расширенным составом: юрист клиники, Жданов, Макс, Даня и сама Паркман.
Было тесно, Ромка прислонился к подоконнику, освободив единственный стул женщине-юристу, Даня с Левашовым притерлись на диване, Лерка сидела отдельно ото всех в рабочем кресле и смотрела сразу на каждого, она так умела.
— Ищу специалистов для опровержения заключения Ильи, — прокомментировал Роман.
— Ищи! Мы ее не вытащим! А больше у нас никого! — ситуация и правда была аховая, но тут все же Лера преувеличивала, Аня пусть и хороший хирург, но точно не последний врач в мире.
— Ищу, — так же спокойно ответил Роман.
— Тебе все равно что ли?! — завелась на мужчину Паркман. — Чего ты такой спокойный?!
— Если я тоже начну орать, решение быстрее не появятся, — разумно и резонно ответил Жданов.
— А вы чего молчите?! — развернулась к коллегам, на приглашенного юриста даже не посмотрела, а та, кажется, настолько обалдела от напора маленькой худенькой женщины в руководящем кресле, что сидела тише воды, ниже травы.
Даня с Максом переглянулись, но слова не сказали. Левашов отлично знал, что бы сработало: взять ее за борта халата, подтянуть вплотную обнять, а когда начнет рваться, чуток побороться, и оказаться сверху. Переродить женскую истерику в крики удовольствия, а свое бессилие в атаки животной природы и такой же хищной, первобытной власти. Халат можно не снимать, кстати говоря. Вообще, можно практически не раздеваться.