Поняв, что вектор возмущения переключился на подчиненных, Роман уточнил:
— Я еще нужен?
— Заключение нужно, Ром! Вчера! — цыкнула на него блондинка.
— Тогда пошел искать врача, который нам его даст, — поднялся с подоконника Жданов и поманил на выход юриста, которую ветром сдуло из кабинета громкоголосого главврача.
Так их осталось трое.
— Дань, иди домой, — стоило лишь закрыться дверям за Романом, велел Левашов.
— Мы закончили что ли? — не понял анестезиолог.
— Да,- сказал Макс.
— Нет,- рыкнула Лера. — Чего ты раскомандовался?!
— Иди, Дань. Отдыхай, — махнул рукой на молодого коллегу. — Один вечер ничего не решит. Завтра закончим. Все устали.
Неторопливо поднялся с дивана, подошел вплотную к женщине и загородил собой обзор. Искал взгляд, который все время убегал. Едва зацепился. Задержал. Вдышался в общее дыхание и повторил:
— Иди домой, Дань. У нас есть,что обсудить с Валерией Владимировной по технической части вопроса.
Чуть заметно улыбнулся и одними губами прошептал, не отрывая взгляда:
— Умница!
Дождался, когда уйдет товарищ, вынул ключ из дверного замка снаружи, вставил изнутри и закрыл двери.
— Крикунья, — покачал головой, приближаясь снова к месту, где сидела Паркман. — Будем успокаиваться.
— Не хочу! — впрочем, голос звучал ломко и неуверенно.
— Хочешь, — склонился, уперся с двух сторон от нее в спинку рабочего стула, закрыл собой весь обзор. — Если не хочешь, придется захотеть. Подними голову!
Самое сладкое, когда покоряется женщина, в которой силы хватает на сопротивление всему миру. И смотреть, как дрожат полуприкрытые веки, приоткрываются губы на приподнятом лице, открывается шея, длинная, беззащитная. Положил ладонь на горло и приблизился вплотную:
— Хочешь?! — губы почти касались губ, не удержался кончиком облизнул нижнюю, чуть плотнее прижимая пальцы к коже шеи. — Хочешь?!
— Да, — звук закончился у него во рту, потонул в поцелуе, сильном, хозяйском, объясняющим роли на ближайшие полчаса.
И по тому, как легко впустила его язык, дала ощупывать небо, ее язык, все доступное прикосновению, ничему не сопротивляясь, роли она приняла, доверилась его силе и своей слабости, хотя бы на полчаса.
Глава 23
Странное это дело - жизнь. Вот едут сейчас с Ромкой, беседуют о чем-то таком, что без всяких проблем могли обсуждать и год назад, и десять лет, и месяц назад. И, вроде, все же хорошо. Нормально все. Как всегда. Странное чувство, будто вся твоя жизнь до этого и не существовала. Будто всю историю с Максимом стерли ластиком, и осталось только вот эта часть картины, где решаются стандартные, хоть и нестандартные задачки.
Почти такое же ощущение посещало до того лишь дважды: первый раз, когда уснула в СССР, а проснулась в другой стране. В тот момент потерялись все опоры. Бродила по квартире, Два раза вынула из портфеля все тетради и учебники. Сложила назад. Зачем-то выглянула в окно и увидела, что мир на месте. Ее дом стоит в том же дворе. Люди идут на работу. Дедушка из соседнего подъезда гуляет с собакой. Утро, мороз. Как и всегда. Ничего не исчезло.
Второй раз так же закрутило чуть больше года назад. Наверное, это были те самые реакции психики на пережитый стресс. Тогда спасал Макс. А сейчас и спасти некому. И за окном будто не твоя земля. И внутри что-то неправильное, ненормальное.
С той первой потери себя всю жизнь училась поиску опор. К сорока с лишним годам вывела постулат: нас держит дело, место и люди. Хочешь устоять — не мечись. Будь предан чему-то всерьез, и кому-то тоже. И думай она, что Алишер способен на что-то подобное, не пожалела бы ему лучшее отдать от своих щедрот. Он и правда не самый умный, но при этом добрый и вовсе не плохой мальчик. Но Алишер не засядет в каком-то там Азербайджане поднимать медцентр. Зачем ему? Он сладко ест и весело гуляет по всему миру. С чего бы по доброй воле ему вписыватсья в ярмо.
Лерка вот вписалась. Да, были привходящие, но она и без всего свалившегося, наверное, не усидела бы в тихой гавани обычной жизни. А ведь её хотели усадить. И мама, и папа ждали, что дочь остепенится, оглядится. Станет нормальным человеком, женщиной. Замуж выйдет. Яшка — еще малыш, он бы принял хорошего человека и считал отцом. Вроде, сказать, что над душой сильно висели с этим, не скажешь. А все равно поддавливали исподволь. Она, может быть, и сама бы попробовала так жизнь устроить. Все-таки было бы полегче, чем одной и за добытчика, и за любящую мать, и за покой в семье. Но появился Ромка. Затащил в свои авантюры. Предложил большой мир. Даже не так — мир больших возможностей. И как только поймешь, что лучше самой выбирать возможности, чем надеяться, что кто-то тебя позовет попользоваться своими, вопросы, как жить отпадают. Без посредников интереснее.