Глава 25
— Я хочу, чтобы ты вернула свой цвет волос, — внезапно заявил Роман
— Седой что ли? — даже улыбнулась, фантазия Ромки безгранична.
— Нет, русый, — не было печали, теперь он собрался еще и в косметичку что ли ей залезть и в парикмахерской советы раздавать?
— Ром, не занимайся ерундой, меня подчиненные и аппарат МРТ не узнают. Да и не нравились тебе никогда мои русые волосы. Сам же настаивал на осветлении и говорил, что так лучше!
— Теперь нет. Я все время помню, как его руки у тебя в волосах, а ты, — дернул от нервов руль, машина соскочила на встречку, но тут же вывернулась в свою полосу.
— И как ты планируешь жить со мной и с этим воспоминанием? — казалось, смогут поговорить и понять друг друга, ей богу, всем будет лучше, если фарс закончится мирно, останутся только деловые отношения. — Ром, ты же собрался жениться на женщине, которой никогда не забудешь неблаговидный проступок. Зачем тебе это?!
— Забуду, если ты не будешь провоцировать, — пальцы сжались на руле. — Просто верни свой цвет волос.
— Нет,- глупо, конечно, сколько раз она ему говорила “да” в куда как более неоднозначных и серьезных в смысле ее личного пространства вещах, хотя и не особенно жаждала с ними соглашаться, а волосы, ерунда же, но вот не смогла, впервые всерьез ощутила, что он ее насилует.
Ей об этом сказали довольно давно, но отмахнулась: какая глупость, Рома совершенно не насильник! Доводилось ей общаться с куда как более неприятными по этой части людьми. У нее самой что-то не то, гормоны может быть? Все-таки возраст.
В конце концов, со временем же все утихает. Половые страсти — само собой тоже. Начинаешь любить не ночные клубы, а тихие улочки с тенистыми деревьями. И ночью не порывы тел, а нежные объятия и сон рядом. У нее утихло раньше, а у Ромки еще нет. Несовпадение ритмов. Вот и все. Дело точно не в его поведении! Рома — заботливый и внимательный партнер.
Началось все в тот год, когда решили подумать о ребенке. Просто не могла расслабиться до конца, но особенно и не удивлялась. Беременнеть не хотелось, так что про удовольствие в постели странно было говорить. Тем более с Максимом никаких проблем не было. Честно говоря, полагала, что отпустит, как вопрос сам собой закроется. Думала, Америка, расстояния и отсутствие стресса от предполагаемого зачатия все автоматически порешают. В других вещах Роман напрягал мало. Они и не так много времени вместе проводили. У обоих напряженная работа. У Ромки еще и дети. В быту мужчина был неутомительным, даже сам себе мог приготовить и не сильно мусорил в квартире. Ну, и вечерами случались иногда приятные разговоры. Роман Николаевич не такая уж серость, с ним можно о музыке, о литературе, о мировой истории, если приспичит, больше, конечно, о работе.
Так что во всем был хорош ее сожитель, а вот постель, как отшептало. Даже и не скажешь, что было противно, бывало и попротивнее в жизни, если честно. Ну, любил Ромка временами пожестче, так и она временами любила. Не любила, когда трепался о своих постельных играх, особенно было противно, когда Макс узнал. Грязно. А процесс — так вполне себе забава с первобытным духом. И вообще, если бы ей Жданов на первых порах в постели был отвратителен, она бы его там и не принимала. Отвратительным Рома по сию пору не был, просто не хотелось. Гормоны, однозначно, ну, и усталость, наверное.
В Штаты после восстановления Яшки вернулась примерно через полгода. К сыну, а еще ее пригласила клиника, в которой оперировали Якова, прочитать лекцию. Выкроила неделю и отправилась. Впервые тихие улицы студгородка и шумные магистрали большого города радовали одинаково, как две стороны одной медали. Гуляла много, бродила по магазинам, обедала в ресторанах. Отдыхала.
В свободный день навестила того самого бесценного психолога, исключительно, чтобы рассказать, что все с ней в полном порядке. Рассказала. Как-то между делом и про постельное охлаждение получилось. Не с жалобой, а просто, ну, вот факт: пришел возраст утихания страстей. Что страсти утихли довольно избирательно, лишь на Романе, конечно, не сообщала. Про Макса, вообще, не говорила никому. С одной стороны, прямо скажем, гордиться нечем. С другой — меньше знающих, меньше сплетен. С третьей - это было только их: ее и Максима. Да и вообще, с Левашовым проблем нет, чего о нем рассказывать?
Психолог в тему залезла. Выслушала детали. И чем больше слушала, тем серьезнее становилась. К концу сеанса выдала свое мнение: