— Чем ты так довольна?— фыркнул Рома из-за руля.
— Все хорошо, Ромочка,— покачала головой и окончательно спрятала улыбку.
— Что — хорошо? — прошипел водитель. — Что у тебя так уж хорошо, Лера? Ты почти нашу жизнь развалила!
— Не надо, — попросила как можно ласковее. — Я же приняла решение.
— Единственное правильное, — согласился мужчина и не выдержал, хотя изначально не планировал разборок. — Как ты вообще могла такое сотворить?! Неужели я настолько выгляжу тряпкой в твоих глазах, что ты верила, что будешь блудить, а я продолжу носить в клюве на все твои хотения и умения?!
— Ничего я не думала, Ром! — она и правда меньше всего думала о Ромке, ей было, о чем подумать без него.
— Все забыла! Сына! Дело, — втопил педаль газа сильнее, машина полетела вперед.— Ты вообще соображаешь, что Яшке на очередную терапию ехать! Это в нашей-то ситуации! я столько порогов оббил у нас, у них, чтобы его выпустили на лечение, а главное — приняли! Сколько договоров! Сколько переговоров! Сколько чинуш тут и там прикормились с моих рук! А ты все это променяла на своего ватного Левчика?! Лера, что ты вообще в нем нашла?! Что вы все в нем, вашу мать, находите?! Не мужик, сплошной гемор! Кроме своего скальпеля, ума ни на что не хватает!
— Это неправда! — тут уж терпеть силы не было. — Максим отличный сотрудник!
— Не ты ли его называла “ни украсть, ни покараулить”? Дескать, без тебя он не может принять решение даже по самым простым вопросам.
— Он может, просто это не его работа, — забыла, с чего начался разговор, переключилась в абсолютно профессиональное. — В конце концов, это вопрос субординации. Он хорошо выполняет указания.
— Видимо, и на тебе подчиняется по любому вздоху?! — далеко не ушли от больного вопроса. — На поводке водишь или предпочитаете ролевые игры другого сорта?
— Прекрати! — возмутилась и оскорбилась. — Кто тебе дал право на подобное?!
— Кто тебе дал право учить меня моим правам в отношении тебя?! — голос мужчины разнесся мелким рикошетом по салону. — Паркман, я давно тебя купил со всеми твоими гнилыми потрохами! Все, что я делаю для вас, стоит в сто раз больше любой вашей шкуры. Даже всех шкур вместе взятых!
— Это твоя работа, ты за нее получаешь зарплату! — напомнила Роману.
— В зарплату не входит искать удобные схемы под твои хотелки. А я искал. И находил! А ты в это время искала мне замену в своей жизни!
— Ничего я не искала! — свет фар сзади исчез, словно исчез сам Максим, сердце дернуло. — Ничего я не искала.
Кто-то наглый и упрямый втерся между двумя близко едущими автомобилями, закрыв им прямую видимость друг друга..
Глава 2
Макс выматерился на нахала, умудрившегося беспардонно втереться между его легковушкой и джипом Романа и дал гудок, хотя ни правилами, ни каким-либо здравым смыслом это бибикание не оправдывалось. В отличие от наглеца, разделившего автомобили Левашова и его начальника, наскакивающим петухом Максим никогда не был, он скорее из тихих упрямцев, твердо знающих себе цену и свои цели.
При его жизни последнее было не лишним, чтобы ни сказать основным структурообразующим фактором. Биография у Максима Ростиславовича Левашова была интересная, с неожиданными поворотами, хотя и выбранными осознанно.
Прежде всего Максим “в девичестве” никаким Максимом не был, его мама самозабвенно любила своего дедушку по отцовской линии Максуда Равильевича Закирова, в честь которого и назвала сына, не смущаясь ни отчеством, ни, что сразу было заметно, внешностью. Единственным татарским в лице Левашова была ширина и скуластость. С натяжкой туда же можно было прицепить рыжие, ни в кого из родни, волосы. В остальном же малыш родился голубоглазым, с носом-бульбочкой и даже в улыбке был русак русаком. Какой ты Максуд, когда у тебя лицо Иванушки-дурачка? В общем, при получении паспорта исправил материнскую оплошность.
Вторая забота крылась с отцовской стороны. Дело в том, что Левашовы чуть ли не от времен Александра Освободителя были военными. То самое: “Есть такая профессия — Родину защищать”. Единственному ребенку Ростислав Андреевич пророчил ту же стезю. Благо пацан рос совершенно здоровым, неглупым и подвижным. Военное училище такого примет с распростертыми объятиями.