— Ты чего??! — охнула Лера.
— Солнышко! — и чмокнул в нос, отпуская. — Пошли гулять по городу?
— Дурак рыжий, — шлепнула по плечу и вывернулась из объятий, оглядела комнатушку, встретилась взглядом с кем-то лежащим на кровати, очевидно пациентом.
Зарделась в маков цвет, будто ей шестнадцать. Грозно глянула на Левашова и вынырнула прочь из палаты. Пришлось молча разводить руками, ухмыляясь, дескать простите за оплошность. Помчался догонять. Поймал за талию и шепнул в самое ухо, наклоняясь низко-низко:
— Спалились!
— Дурак! — глянула тем страшным взглядом, которого боялись все сотрудники, не говоря уж о чиновниках и начальниках, Левашов тоже преисполнился почтения.
И все же через парковую зону клиники шли, ладони пальцами. Рука в руке. Бесконечно чувствовалась несправедливость скорого расставания. Да и где могла бы быть справедливость в том,что ему надо будет утром встать, собрать чемодан и улететь в Россию, когда ночью так доверчиво и полно к тебе прижимается самая прекрасная женщина? Никакой справедливости в этом не было. Только усталость и вранье. Вранье того, что они вместе, потому что не вместе. Приедет и засосет. И его, и ее. Предлагал же — давай, решим. Не решилась. Да, кажется, и не подумала, что он серьезно. Наверное, и не должна была так думать. Кто при его-то жизни думает о разводах и браках?
В американской ночи, слушая дыхание Леры, окончательно понял, что устал. Смертельно. И из усталости надо выбираться. Силы еще потребуются. Упрощать надо. Ничего до утра не решил, кроме рассветной любви, неспешной, влажной, всей из ласковых губ и медленный толчков в едва просыпающееся гибкое, будто тонкий ствол берёзы, тело. Хотел слизнуть ее соль, как тающее мороженое, запомнить ощущение тонких пальцев, перебирающих волосы, гладкость кожи груди, становящейся шершавой на сосках. Было так прекрасно, что невозможно до боли. Расставался, отрывая себя с кожей и мясом. Усталость свалилась на плечи всем весом. И когда приземлялся в засыпающем родном городе, понял, так и не прошла за весь перелет.
До дома не доехал. Остался на ночь в гостинице по дороге. Выспался, вроде стало легче. Отработал день, долго сидел в ординаторской все находя дела. В конце концов понял, не может ехать к жене. Слишком трудно быть мужем. Не вывозит.
Позвонил Тане, сказал, что поживет в квартире Ваньки пока.
— Можешь и сразу к Ксюше съезжать, — жестко ответила супруга.
— Какой Ксюше, — не шутил, забыл начисто, что у него еще есть Ксюша, даже про Сашку забыл!
— Максим, я так понимаю, ты решил попробовать новую семью в полном объеме? — Татьяна ему, конечно, не простила измены с последствиями, понимал, не винил, не за что было винить, винился. — Только ты потом назад не возвращайся. Не принять я тебя не смогу, но пожалей меня.
— Никакой Ксюши,- говорил искренне, — Тань, просто очень трудно, устал как собака, хочу один побыть. Время тяжелое, ни на что не хватает. Никакой Ксюши, Маши, Глаши. Правда!
— Значит, одна Валерия, — она говорила не про то, про что подумалось, но была чертовски права. — В общем, Валерия всегда одна и главная. Ладно, Максим. Думай. Только так, чтобы я потом не мучилась годами.
— Прости,- что еще мог сказать?
— Да я давно тебя простила, но это не значит, что мне не обидно и не больно, — вздохнула супруга, освободив своим вздохом.
Так у него и осталась на самом деле одна Лера. Это было правильным.
Идущий впереди автомобиль неожиданно вильнул, выехал на встречную полосу и довольно споро встал на место, но Левашову показалось, что прошла вечность. Успел обмереть от испуга, вспотеть от мысли, что сейчас откуда-нибудь появится в лоб другая машина, разозлиться на дебила Жданова, не умеющего водить, а следом на Лерку, которая зачем-то к этому козлу села. У них были и посерьезнее шансы умереть, так зачем провоцировать еще и поездками с неадекватами в их катафалке железном?!
Ведь одно неверное движение! Одни миг. И все, не будет никого. Некому будет выяснять отношения, переживать, совершать ошибки. Влетишь под чужое авто — и закончишься!
Принять решение очень просто, если сильно устал. За те секунды, в которые машина Романа выписывала кренделя, Макс устал безумно, до невозможности дышать. Втопил педаль газа, догоняя темный внедорожник соперника. Плевать он хотел на ее решения, хоть три раза правильные! Даже вылетать на встречку без него не может, потому что без нее не сможет он!