— Макс, не пускай к столу Алишера! — услышал в динамике, а после мужской крик и удар.
На войне страшно. Всегда. Страшно увидеть, что любимого человека больше нет. Отставить от работы Мирабова не мог. Не с кем будет работать!
— Соберись! — шикнул на трясущегося коллегу. — Зажим держи!
Кажется, если бы взял любого из автоматчиков, стоящих у стен операционной, они бы и то справились лучше. Думал, как будут хоронить его этого на столе в одной могиле. Отстраненно думал, как о чьей-то чужой жизни и смерти. Руки работали сами по себе, голова сама по себе, а душа, готовящаяся к богу, жила своей жизнью. Впрочем, кбогу ему не положено после всех прегрешений. Надо жить.
— Мирабов, вон! — голос знакомый, прорвавшийся через все страхи.
— Кто тебя сюда пустил?! Они женщин за людей не считают,— говорил спокойно, даже не особенно для этого старался.
— Я не женщина, я хирург, — похоже Лера что-то такое же сказала и этим, с оружием, которые готовы были стрелять.
— Не вытащим его, нас тут упокоят, — говорил и улыбался, будто шутил.
— Зато рядом, — отчего-то, кажется, не испугалась Лера.
Вдвоем они могли все. Даже бояться. Поэтому никуда Макс не отпустит свою женщину. В чем был прав тот парень с автоматом: мужик должен защищать, а не прятаться. Даже исподволь и случайно. Ну, это когда нечаянно подстрелил Аньку, лучше бы Алишера.
Даже сейчас в разных машинах, принявшие разные правила на будущую жизнь, Левашов не сомневался, они были вместе. И если сильно захотеть, Лерка будет за него. Снова нырнул в сторону, чтобы обогнать автомобиль Романа. Снова тот его пробовал выдавить на обочину.
Глава 29
— Рома! Что происходит?! — Валерия, наконец, выключилась из режима воспоминаний и заметила, что скорость недопустимо велика, а мимо норовит проскочить машина Макса. Что Левашова потянуло идти на обгон, не имела понятия, но, наверное, это его личное дело, зачем устраивать свару на пустом месте, тем более — гонки без правил?
Роман не ответил и снова вильнул, не позволяя следующему за ним автомобилю проехать вперед.
— Прекрати! — повысила голос на водителя. — Что ты хочешь доказать?! Что первый въехавший царь горы и всех важнее?!
— Кто важнее и так понятно! Иначе ты бы ехала с ним, — не отвлекаясь от наблюдения за преследователем фыркнул водитель. — Лер, все понятно. И кто важнее, и кто нужнее. Без него ты справишься, без меня — нет. Это очевидно.
Ничего менее справедливого Жданов сказать не мог. Без Макса она бы не справилась. Нигде не справилась, а уж в белом городе, который в огне войны становился черным — тем более. А после — и подавно!
Не сразу, но поняла, что их пришли не убивать. Как минимум пока точно не убивать. От этого успокоилась. Пока руки и умения врачей нужны, будут жить. А дальше — к чему загадывать про “дальше”?
Смотрела через стекло на зашедших врачей, медсестер и медбратьев, подготовивших к операции пациента. Враг, друг — на хирургическом столе он пациент. Анестезиолог давал смесь, чтобы окончательно успокоить и без того бессознательного пострадавшего. Бросила взгляд на людей с автоматами там, в операционной, потом тут — рядом с ними. Поглядела на Алишера, которого качало от страха и истерики. Не выдержала, нажала кнопку громкой связи с залом и сказала:
— Макс, к столу Алишера не допускай!
Удар автомата в стену, разбивающий селектор, дал понять, что перегнула.
Пришлось мимикой и жестами объяснять: она врач. Там,в операционной умрет их товарищ, если ее не пустят. Мужики мотали головами. Женщине не место рядом с их собратом. Вообще, женщине не место там, где мужчины работают. Женщине, вообще, нигде не место.
Смотрела, смотрела, и вдруг поманила пальцем одного, который неловко повел рукой и сморщился. Нашла глазами Аню. То ли спросила, то ли объявила диагноз:
— Вывих запястья.
Подтащила к себе солдатика за локоть. Поняла, что совсем еще мальчишка, дай бог, лет шестнадцать. Нажала, тот вскрикнул. Товарищи тут же зарокотали и выставили автоматы.
Валерия не понимала их, людей с оружием. Они не понимали ее, странную маленькую женщину, которая зачем-то дергает их собрата. Обращалась к Ане, которая понимала почти без слов. Взялись. Зафиксировали позицию. Успела даже помолиться, чтобы все встало с первого раза, как надо. Второго шанса могло не быть. Взвоет сейчас этот болезный, а ответом станет короткая очередь в две буйные головы. Анютку жаль, если что.