В этой близости все было его светом и тьмой, низкий бархатный голос самки, радующейся самцу, испарина на коже, темной от городского загара, беззащитность шеи, когда откидывалась затылком в подушку, сильная хватка пальцев на предплечьи, пока удерживалась на земле, хотя тело призывало рвануться за облака. Ждала его главных, последних шагов к вершине. Волны крупной дрожи, начинавшиеся от манящей нижней губы и уходящие туда, где властвовал мужской член.
— Как же долго я тебя ждал! — тяжело привалился боком к лежащей партнерше.
— Развивал фантазию, — повернулась и обняла.
— У меня еще много придуманного, — медленно гладил лежащую поперек него руку. — Как же я рад, что ты решила вернуться.
— Левашов, твою мать, я просто в отпуск съездила, — больно ущипнула за бок. — Я и не собиралась никуда уезжать! И вообще, мы будем делать медицину международного стандарта! Понял?
— А сейчас мы что делаем? — все-таки есть свое извращенное удовольствие говорить о работе и лапать голенькую, мягонькую Лерку.
— Будем расширяться и углубляться, — положила свою ладошку на его пальцы пробирающиеся к самому интимному в женском теле.
— Вдвоем? — мурлыкнул от удвольствия и расположил ладонь на лобке любовницы.
— Нет, с Садыки, ну, и там еще пара ребят. Но мы с тобой главные, — в воздухе пахло большим проектом, порадовался, что он теперь свободный человек, может соглашаться на что угодно.
— В воскресенье едем обсуждать детали.
— Даню надо предупредить, — пробормотал, начиная дремать.
— Никого не надо предупреждать, — твердо и однозначно удивила Лера. — Макс, пока не договоримся окончательно, не начнем работать, об этом знаем ты и я, понял?
— А Ромка и Валерич? — все деловые переговоры шли через дирекцию и менеджеров, это было правило.
— Макс, ты и я! — вот тут стало понятно, что все действительно серьезно, сон смыло настороженным любопытством.
— Куда мы идем? — тихо спросил лежащую рядом подругу.
— Не знаю, Левк, но вот у нас лежат все яйца в одной корзине. Мне не нравится, что они могут разбиться от любого неверного движения. Будем разделять. И дистанцироваться от всего, что нас связывает.
— И от всех, кто?..
— Естественно, — в ночи витал привкус революции, которая может и сожрать своих родителей.
Наверное, если бы Паркман не выбрала медицины, стала бы градостроителем или дорожником: никто и никогда не питал такой жажды к проектированию множества путей. И кому как ни жителю мегаполиса знать, как важно иметь сто дорог в слишком активном трафике этого мира. Подход Валерии мог только одобрять, однако боялся,что заинтересованные лица со всех сторон не одобрят инициатив по увеличению степеней свободы их команды. Тем более самых важных частей этой команды.
За окном совсем наступила ночь. Время больших планов, больших авантюр и большой любви. Какие анатюры без любви? Кому они нужны?
Глава 33
— Сейчас же пропусти его! — с ужасом наблюдала, как вопреки всем правилам и здравому смыслу Левашов рвется вперед по встречной, а Ромка прилагает все силы, чтобы не дать ему перестроиться назад в свою полосу.
— Заткнись! — рыкнул Роман.
Это было страшно, просто страшно: два авто летящие на всех парах в никуда. Нет ничего ужаснее, оказаться между бьющимися распаленными быками, а она-то всегда думала, что ее мужчины разумны и договороспособны. Особенно Макс. Максим — вообще, образец благородства и в чем-то даже спаситель.
В тот приезд в Реабилитацию после своих глупых признаний в любви ждала всего, чего угодно, даже полного охлаждения. Мало ли, добился человек желаемого. Взял большой пик. И остыл.Максим толком ей не писал в Америку в тот раз. Это уже после стало ясно, боялся, что тема отъезда всплывет, узнает и придется уживаться с ее отсутствием. Жаловался, что никогда бы не смирился и не смог жить один.
— Без тебя все сереет, — признавался как-то вечером. — Будто в городе выключают краски. И он умеет только жужжать непонятными звуками. Как таракан становится. Не люблю, если без тебя!