Протянула ключ:
— Это наше.
— Я плачу, — в душе крякнул, потому что две съемных конуры все-таки несколько обременительны, у него и так большие расходы.
— Нет, Макс, я, — упрямо покачала головой. — Это хорошее место, не хочу менять в случае, ну… Всякое бывает.
— Не выгоню же я тебя из твоей квартиры лишь потому, что платил за нее? — округлил глаза от невероятного предположения.
— Всякое бывает, — упрямо повторила Валерия.
Надо было настоять! И проблем бы сейчас не было! Пошел удобным путем, а теперь вот несется непонятно куда и зачем. Увернулся чисто рефлекторно от вильнувшего внедорожника. В первый миг не понял, что случилось. Лишь потом дошло — Роман пошел в лобовую, то есть в боковую, на таран! Понимал гад, что при прямом столкновении он по массе и габаритам выиграет, а Максима будут складывать из обломков.
— Ах ты ж, мразь тихая!- выматерился на соперника.
И был по сути прав. И не только из-за этой попытки толкнуть его. А так, в целом. Ромочка был тихой скотиной, которая лезет туда, где ей делать нечего!
Глава 35
Сначала не поняла, что делает Роман, когда в первый раз машина дернулась в сторону, а со второго дошло. Если сейчас столкнутся, Максима будут собирать долго и не исключено, что безуспешно. Хотелось кричать, но вместо этого молча, тихо, держа одной рукой Искру, другой дернула водителя за локоть, да с такой силой, что он невольно вывернул руль и автомобиль полетел в сторону обочины, открывая путь авто Левашова.
— Сука! — Рома резко крутнул баранку, но шины уже пошли по неровности обочины, тяжелый внедорожник не справлялось с маневром, водитель вертел руль и одновременно давил на педаль.
Женщина рядом изо всех сил прижимала к груди собачку, чтобы та не вылетела в лобовое, и молилась всем богам, не открывать подушки безопасности. Машина встала. Двое в салоне одновременно посмотрели друг другу в глаза. Зло, испуганно, больно.
— Ненавижу! — прошипела женщина.
— Привыкай с этим жить, — процедил мужчина.
Привыкать жить с ненависти после года в любви. Он смеется что ли? Не будет этого! Она все может, чтобы никогда не жить в нелюбви больше! Нажилась, спасибо!
Нежно ощупывала пальцами собаку, повторяя:
— Искорка, как ты?
Песик лизал пальцы и был довольно спокоен. Искра тоже привыкла к году любви. Макас ее гладил, нежил, таскал собачью переноску при любой возможности. Любил, кажется, чуть ли не больше хозяйки, нашептывал, поднимая на руки, всякие глупости, приятные любой женщине, даже четверолапой.
С Максимом виделись намного реже, чем обычно. Авантюрный проект требовал разъездов по стране и миру, будущая школа в лице Левашова искала ценные кадры. Преподавал, присматривался. Налаживал отношения. И в мире, и поближе. Сама же Паркман сидела, как пришитая к Клинике и реабилитации. Это и стоило делать, чтобы утихли постоянные слухи об отъезде. Можно сказать, тоже налаживала отношения, а еще больше пудрила мозги и Ромке, и Валеричу, которые и разъездам Макса-то не переставали удивляться. Откуда столько приглашений со всех сторон у Левашова? Где он нашел золотую жилу, организующую ему столько работы? Любой работодатель ревнив, а если он от госструктур, если он одна из главных госструктур, тем более. Лера оттягивала момент разоблачения и демонстрировала лояльность во все поля.
И в те дни, недели, когда Левашов был в городе, рядом, не могла оторваться, да и сам он тоже вел себя небезопасно. Каждый раз договаривались, разъезжаясь из своей квартиры, что будут осторожнее. Будут держать себя в руках, но каждый раз, встречаясь утром, нарушали все договоры об этом.
У них был непроходящий медовый месяц. Осенняя пьяная, пряная любовь, которая сама про себя знает наверняка, что последняя, и поэтому выплескивается безумными, насыщенными масляными красками.
— Опять ты весь день по Клинике таскал Искру, — ворчала на Макса в очередное возвращение, когда смогли вечером спрятаться от мира в объятиях своей квартирки.
— Ну и что? Я ее люблю. Это не секрет, — протянул тарелку с виноградом, привезенным с юга России. — Ешь. Весь день на ногах. Я, вообще, перетаскал бы все, что угодно и кого угодно на радостях, что дома, слава богу!