— Иногда мне кажется, что ее ты любишь больше меня, — фыркнула, заерзав в мужских руках.
— Ее я люблю, потому что нельзя прилюдно любить тебя, ну и так, потому что она хорошка. Да же, Искорка?
Собачка, понявшая, что с ней вступили беседу самый любимый из мужчин, тут же выбралась со своей лежанки и попыталась запрыгнуть на диван с голыми людьми.
— Нельзя, Искра! — погрозила Паркман.
Но возмущение не имело никакой силы. Шпиц с разбегу запрыгивал, валился, не допрыгнув, на пол, снова заходил на прыжок.
— Иди, буду тебя поддерживать, как всех целеустремленных девчонок. Девочкам надо помогать!
С очередной попыткой подсунул ладонь под лохматую пятую точку и помог залезть. Ошалевшее от счастья животное, описало безумный круг по дивану, сбивая постельное белье, чуть не свалило миску с виноградом и наконец успокоилось в руках мужчины.
— Избалуешь ты ее! — покачала головой Лера.
— Ну и что? Девочек надо баловать, — Макс почесывал песика за ухом, а тот поскуливала от восторга.
— Не Максим Ростиславович, а сплошная женская радость, — съязвила Паркман. — Опять всех очаровал в этом институте?
— В рамках рабочей необходимости, — улыбнулся Левашов.
— Макс! Я заколебалась получать благодарности со всех углов страны от экзальтированных баб в белых халатах! Что ты там вытворяешь?!
— Ах, так вот в чем дело, — смех стал полнее и более громким, — а я все гадал, что это меня такая кошка взъерошенная встретила, когда я на крыльях летел домой. Две операции сегодня не знал, каким боком встать, чтобы под ядовитые реплики не попадать. А это ревность!
— Никакая это не ревность! Просто ты приехал и такой, такой, — замолчала, прикусив губу.
— Какой?- удивился Левашов.
— Красивый, — что Искра, что ее рыжий всклокоченный покровитель, честное слово!
Макс потянул на себя голую блондинку и не только сбил простынь, так еще и едва успел подхватить заваливающуюся миску с ягодами. Поставил на пол и уже двумя руками обнял женщино, затягивая на себя.
— Это кто тут красивый?! — чмокнул губами в носик. — Это я что ли красивый?! Это ты у меня самая красивая!
Перекатил на спину и прижал лопатками к измятой и местами задравшейся простыни. Перецеловал от лба до ключиц и сообщил:
— У меня только одна любимая в белом халате. И больше никого. И только для нее я хочу быть красивым, хоть и не могу!
И был красивым. Когда любил, был самым красивым. И когда после целовала в прикрытые глаза, щеки, ладонь гладящую лицо, не видела никого красивее этого немолодого и, объективно, даже не самого привлекательного мужчины. Никакой объективности не было, разумности — тоже. Потому что разум говорил — поднимайся, собирайся, поезжай домой, а душа обнимала и тянулась губами к губам.
И слышала уже, как в сумке вибрирует телефон. Была уверена, что это Роман ищет. Но продолжала отдыхать на широкой груди и наслаждаться плавными поглаживаниями бедра теплой сильной рукой.
— Хочу остаться с тобой тут навсегда,— пожаловалась в рыжеватую поросль на груди возле сердца.
— Давай, — обнял крепче Макс.
— Нельзя, пока нельзя,— потерлась щекой и через силу отодвинулась от любовника.- Поехала я домой. Уже, поди, с собаками ищут.
Имени Жданова не назвала, но, понятно, что его имела в виду.
А Рома звонил не просто так, а потому что решил прошерстить бухгалтерию любимой на предмет просрочек и переплат, как делал более или менее регулярно всю их совместную бытность, и обнаружил непонятный платеж за непонятную квартиру..
— У тебя квартира в аренде? — удивился мужчина, развернув онлайн банкинг Паркман на своем телефоне.
— Да, считай, расходы выходного дня, — ничего толком не пояснила женщина своему управляющему всем и всего.
— Какие еще расходы? — не понял Роман.
— Слушай, я выматываюсь, как белье в шторм на веревке! Имею право раз в неделю не пилить домой полтора часа после работы, а тихо отсыпаться в каморке рядом с рабочим местом?
— Да, имеешь, конечно, — пожал Ромка плечами. — Но я бы тебя мог и отвозить домой.