— Ром, я просто раз в неделю хочу побыть вечером одна, отдохнуть от всего. От мира.
— От меня, — подытожил Жданов.
— Я устала, Ром,- это было правдой.
— Ну, если тебе так надо, — не стал обострять сожитель.
— Да, надо, — опустилась на диван. — Я иной раз мечтаю уже в середине дня забраться в нору и минут тридцать просто подремать.
— Измучилась ты со всем этим, — понимающе кивнул Ромка.
— Вот именно, — согласилась с ним.
Даже не расстроилось особенно, все равно бы вылезло. Однажды, рано или поздно, просто не сможет оторваться от Максима до утра, пусть уж Ромка думает, что знает, где и чем занимается его почти жена, чем бесит своими телефонными розысками. Смотрела в вечернее окно. Видела тихий первый снег. Скоро зима. До нее бы напитаться всеми красками, которые есть у жизни.
Глава 36
Со всем старанием припер джип Романа на обочине так, что тот теперь и не выедет, пока Левашов его не выпустит. Поднял голову и посмотрел в лобовое стекло. Не на водителя запертой машины, на пассажирку. Сердце наконец-то забилось в полную силу, встретившись с восхитительными зелеными глазами. Легонько кивнул и улыбнулся. Да так и остался смотреть и радоваться тому, что наконец-то видит, сидит такая хорошая, светлая. Можно смотреть и радоваться.
Для него весь год был этим — смотреть и радоваться. Как поволокло за душу по коридорам Реабилитации с Леркиным чемоданом в руке в начале лета, так и тащило через солнце в листьях, через жару, плавящую асфальт под колесами машины, сквозь багряное золото начала осени, по подмерзшим лужам ее окончания, в белый снег, что так любил ловить губами, а потом черноту проталин в их дворе, раннюю, потому что под землей были трубы канализации, над которыми уже в апреле вылезла зеленая щетинка травы, ставшая к июню полянкой одуванчиков. И каждый день, каждую перемену в природе и городе проживал в канве своей любви. Как и всякое дело, любую поездку, все операции и осмотры. Все было для Леры и для приближения общего будущего, одного на двоих. Пугался ее плохого настроения, вдруг передумает любить его, неуклюжего и почти бесполезного! Радовался, когда понимал, что это глупая женская ревность.
Любил обеденные перерывы, когда встречались у дверей их квартиры и вкруживались, не открывая губ от губ в маленькую комнатку. Любил второпях стаскивать вечные узкие джинсы, целуя тоненькие щиколотки, удерживать бедра, входя в полуодетую и чуть удивленную торопливой атакой женщину. А потом объясняться: ты такая невозможно красивая на работе!
Впрочему, самый эпичный секс их маленькая квартирка, наверное, запомнила перед новогодними праздниками. Недели за две или три. Разбирали порядок не самой простой операции с командой. Уже шло довольно бурное обсуждение, которое обязательно бы вылилось в конце концов в строгий алгоритм ведения операции от Валерии, но пока ее не было, просто перекидывались мыслями, споря и убеждая друг друга. Валерия Владимировна зашла в кабинет с каким-то пакетом в руках и чуть ли не шарахнула им о стол. Но не стали отвлекаться, шла весьма интересная дискуссия. .
Паркман хладнокровно и сосредоточенно выслушала все варианты ведения работы. Даже не пошутила ни разу, что было не особенно на нее похоже. После быстренько раскидала задачи и объяснила свое видение порядка действий. Это считалось необсуждаемым. Дальше пошли готовиться. На этом, можно сказать, нормальное течение трудового дня закончилось, как минимум для Левашова.
Началось с того, что она не дала ему встать рядом с собой. Отправила к противоположной стороне стола. Ну, и ладно. Может, у нее там положение неудобное для прохода приборами. А может, думать мешает. Оказалось, думать Лере совершенно ничего не мешало, суда по тому, какое количество подколок она придумала бедному Максу за полтора часа совместной работы, мозг у Валерии работал на повышенных оборотах. Он себя ощущал даже не интерном, а самым нерадивым из студентов медучилища. Не так глядел, не так свистел, спасибо, что хоть вопросов к тому, как зажим держит, не возникло.
К концу операции, честно говоря, кипел. У всех, понятно, бывают плохие дни, но не стоит его выставлять школяром. Пошел в кабинет, чтобы наедине призвать к здравому смыслу. Наедине не получилось, Даня что-то обсуждал с начальством. Но кто стеснялся Даниила? Высказался, тут же получил отлуп:
— Воспитывать будешь ту, кто тебя так красиво одевает!