— Че? — так и сказал “че”, потому что не понял ровно ничего.
— Через плечо, — огрызнулась Паркман. — Я тебе курьерской службой отработала, можешь расписаться в получении!
Махнула рукой на грохнутый о стол перед операцией пакет, про который все уж и забыли. А зря, между прочим, в пакете было интересно,а главное — вкусно: дорогой алкоголь, к нему роскошная закуска, сложенная в подобие букета. Левашов обрадовался и тут же оторвал Даньке от сердца кусок из съедобного украшения. Анестезиолог возражать против пармской ветчины, скрученной в розочки, не стал.
Еду спрятали, отработали в невыносимых условиях невыносимого характера Валерии Владимировны еще одну операцию. Эта была вполне штатной, так что никаких сложностей не случилось, если оставить нервы и настроение Паркман за скобками. После снова пошел в кабинет. Договорить было необходимо. И пакет хотелось забрать, если честно. Там вкусно. Предложил нервной женщине разделить дары, кем бы они ни были присланы.
— Дели с той, которая так тебя обхаживает, — снова огрызнулась Лера.
— Да чего ты взъелась-то? Ну, пациенты какие-то решили меня накормить, непонятно зачем, да еще и напоить. Что тебя смущает? — совершенно не понял Макс, которому за золотые руки перепадало регулярно, никогда проблемой не было, такая профессия, что если не с голоду, то от жажды и тоски точно не умрешь.
— Они тебя еще и украсить решили. На миллион! — зашипела Паркман.
Только тут Максим обнаружил в пакете еще и небольшую коробочку с гравировкой часового бренда “Брегет”, внутри, правда лежали не часы, а запонки белого золота в форме кадуцея с синим ярким камнем в середине, оформленным гравировкой MP вписанной в изделие и дополнительным украшением, и креплением камней к основе.
— Красиво, — удивился Левашов, разглядывая подарок.
— Красиво?!- зашипела подходя вплотную Валерия. — Это… Я даже не знаю, сколько это может стоить! Это состояние!
— На меня-то ты за что злишься? — совершенно не понимал Макс. — Ты сама получаешь подарки в количествах от благодарных пациентов, я, вроде, сцены не закатываю?
Он искренне не понимал, что такого сделал? Потому что совершенно ничего не сделал, во-первых. Во-вторых, никак предотвратить подобный дар не мог. А в-третьих, даже не знал, от кого он!
— Сцены?! Да пошел ты, Левашов! — рванула вон из кабинета, схватив в одну руку пальто, сумку и переноску с собакой. Даже двери не закрыла.
Максим за ней. Устроили предпенсионный кросс до места встреч, которое теперь изменить было нельзя. И хоть бы удивлен, обижен, даже сердит,а заметил огромные звезды на небе, такие бывают только поздней осенью. Пробиваются сквозь вечерние огни и светят ярче всего на свете. Было морозно, зло. И звездно.
— Иди отсюда! — рявкнула женщина, выпуская собаку из переноски и стаскивая кое-как надетое впопыхах пальто..
— Нет,- снял пуховик и поставил на пол под дверью злосчастный кулек с подарком. — Никуда я не пойду! Нечего меня гнать! Я вообще не имею никакого отношения к этому!- кивнул головой на пакет.
— Макс, не вешай мне на уши! Никто постороннему человеку такие подарки не делает! — закусилась Паркман.— Сознайся! Это какая-то женщина?! Вы где-то познакомились в твоих командировках? Кто она?!
Конечно, утомительно, когда тебя ревнует такая шаровая молния, но об нее и обжечься радость.
— Леер, ну! — голоса не повышал, приближался медленно, но неотвратимо. — Ни на кого не смотрю в поездках. Никого не вижу. От всех прячусь. Жду только тебя и наших встреч. И ничего мне не надо, кроме этой квартиры и тебя в ней. Ни миллионов, ни подарков, ни других женщин!
Подобрался вплотную и обхватил за талию, приподнимая над землей и не разрешая вырваться. Под губы попадалась шея и широкий ворот кофты, прячущий то одну, то другую ключицу.
— Ревнивица ты моя, — не давал отталкивать свое лицо, пока не упал вместе с ней на диван. — Буду разубеждать.
Она еще пробовала увернуться, пользуясь тем, что Макс снимал с себя свитер и футболку, но уж на диване-то Левашов ее точно поймает. Ухватил за лодыжку и развернул на живот, привалившись сверху. Плотно вжался пахом в ягодицы, демонстрируя, какие реакции вызывает подобная борьба. Забрался под кофту, задрав сколько было можно. Обнажил поясницу и крепко держа бедра принялся целовать полоску голой кожи между джинсами и поднятой кофтой.