Глава 39
Маленький завиток золота лежал на темном капоте и означал только одно - страх. Нет ничего страшнее мига, когда решаешься прыгнуть в пропасть. Первый шаг, даже не шаг, а намерение совершить этот шаг - максимальная мера страха. И сейчас Валерия было страшно как никогда. Как человеку, который поднялся на огромную высоту небоскреба и должен сделать шаг на стеклянную поверхность пола смотровой площадки. Говоришь себе: все давно проверено и совершенно безопасно, но страх никуда не девается. Когда поднимаешься на лифте, не думаешь об окончании маршрута, как о чем-то невозможном, даже предвкушаешь восторг. Стремишься к нему. Но двери лифта открываются и нет сил ступить. И можно не выходить. Лифт спустится и вернет тебя на прочное основание.
— Максим, это глупость, — из лифта всегда можно не выйти.
— Ну и что? Я хочу совершать глупости… но только с тобой, — пожал мужчина плечами.
Левашов не замечает, а Лера смотрит, не отрываясь, на нервно дергающуюся мышцу века любимого человека. За последний год усилилось. Наверное, от счастья быть с ней. Их жизнь не всякая даже стальная конструкция выдержит. От этого тика Макс то и дело моргает и похож на котенка, которого вытащили из тепла и полумрака на свет.
Сколько раз, когда ситуация требовала максимального напряжения, Максим реагировал вот так. На внешне спокойном лице сами собой начинали дрожать мышцы. Тело сбрасывало стресс, пока характер диктовал поведение. Будто светофор на перекрестке, дергается фонарем, предупреждая, что нужно обратить внимание и приготовиться. К чему угодно. Чтобы успокоить, достаточно положить руку на висок у самого глаза и ждать, когда от тепла ладони успокоится бесконечное вздрагивание на дорогом лице.
Последний раз так умиротворяла его лицо в Турции, куда их заманил Садыки на международную конференцию докладчиками от своей открывающейся транснациональной академии (какой размах!). Держала ладонью дрожание века Макса, а собственному взгляду все время мешало золотое кольцо на безымянном пальце, надетое чуть ли не силой.
Эти горячие от вечного солнца ближневосточные мужчины, конечно, любого нормального человека сведут с ума своими приставаниями и ухаживаниями. Но что с ними можно сделать? Они — часть колорита. А блондинки — их слабость. Лера никакого внимания не обращала. Кроме того, ее везде сопровождал Садыки. Но Макса почему-то не устраивало такое. То ли ревновал, хотя утверждал, что не ревнует, то ли боялся, что какой-нибудь тяжеловекий и волоокий красавец затащит в подсобку международного центра, где проходила конференция, и обесчестит (было бы что терять, прости господи, хотя и не хочется, да и кому она нужна?!). В общем, на второй день Максим вынул из кармана простое золотое кольцо и проворчал:
— Контролировать тебя невозможно, жить ты будешь, как привыкла, слушать меня не собираешься, пусть хоть какая-то защита!
Взял за руку и надел на безымянный палец.
— Мне неудобно! — было вполне нормально, если честно.
— А мне неудобно видеть, как вокруг тебя собирается толпа жаждущих и страждущих мужиков! — наседал Левашов
— Максим, это местная традиция, они как будто восхищаются, ты как будто неприступна, — засмеялась женщина.
— То есть, вообще, ты приступна? — совсем не на то отреагировал Макс.
— О боже! Левк, ну, не придумывай! — ну, честное слово, смешно же, она из его вида-то если и теряется, то исключительно в сопровождении первых лиц этого сабантуя, а в ответ такие страсти!
Сердцем чуяла, что просто так этот вояж в Турцию не пройдет, к тому же все ведь всплыло, и Ромка с Валеричем узнали. Собственно, как прошли анонсы об открытии Академии Садыки, так и узнали. Арабский друг заявил Валерию и ее команду в качестве дружественных структур, активно участвующих в реализации проекта. Закончилось вызовом на ковер со всеми вытекающими.
Прилетело, кстати и не сильно, Александр, видать по поручению своего руководства в целом дал добро, а Ромка напрягся очень. Пыталась объяснить, что там своя кухня, сови люди. Им без надобности менеджеры от Паркман,хоть бы и прекрасные. И никто Ромку в ту структуру не запустит.