— А что подсказывает интуиция?
Она обреченно покачала головой.
— Ничего. Никак не могу выбрать из них кого-нибудь особенного. И, кроме того, у нас же имеются отпечатки их пальцев. Это обязательное условие для всех нас при найме на работу. А период между выборами и инаугурацией переполнен работой. Нам не хватает времени, поэтому о выходных в Лас-Вегасе даже и мечтать не приходится.
— Совсем не обязательно уезжать туда на полный уик-энд, — заметил Ричер. — Все можно успеть сделать за один день.
Фролих промолчала.
— Как насчет дисциплины? — продолжал Джек. — Есть проблемы? Может быть, кому-то не нравится, как ты руководишь группой? Не приходилось ли тебе кричать на кого-нибудь из подчиненных? Или, может быть, кто-то начал работать хуже?
Она отрицательно покачала головой:
— Да, мне пришлось кое-что изменить, переговорить кое с кем с глазу на глаз. Но я всегда в таких случаях бываю предельно тактична. Но и отпечаток большого пальца не подходит ни одному из них, вне зависимости от того, говорила ли я с ним или нет. Поэтому, как мне кажется, угроза идет из внешнего мира.
— Я тоже так считаю, — согласилась Нигли. — Но это не исключает помощника внутри вашей системы, верно? Ну кто еще мог так спокойно проникнуть в кабинет твоего босса и положить ему тот листок прямо на рабочий стол?
Фролих кивнула.
— Вы оба должны поехать со мной и осмотреть офис, — предложила она.
Они уселись в правительственный «сабербен». Ехать пришлось недолго. Ричер удобно развалился на заднем сиденье, а Нигли устроилась спереди, рядом с Фролих. Вечерний воздух был сырым, поднимался туман, начинал моросить мелкий дождь. Дороги сверкали от воды в оранжевом свете городских фонарей. Шины недовольно шипели, а «дворники» глухо шлепали по ветровому стеклу. Ричер увидел ограду вокруг Белого Дома и здание Министерства финансов, и в этот лее момент Фролих свернула в узкий переулок, направляясь ко въезду в гараж, который находился впереди. Они миновали крутой пандус, охранника в стеклянной будке и сразу же попали под яркий белый свет. Потолки здесь оказались довольно низкими, поддерживаемые бетонными колоннами. Фролих припарковала машину в самом конце ряда из точно таких же черных автомобилей аналогичной марки. Кроме того, в гараже стояло несколько «линкольнов» и «кадиллаков» разных годов выпуска и модификаций с неуклюже переделанными окнами там, где потребовалось заменить обычные стекла пуленепробиваемыми. Все машины оказались черными, а сам гараж тщательно выкрашен в белый цвет: и стены, и пол, и потолок. От этого вся обстановка напоминала чем-то черно-белую глянцевую фотографию. Троица подошла к двери, в которой имелось окошко с армированным стеклом, и Фролих провела их дальше, по узкой махагоновой лестнице в вестибюль первого этажа. Здесь они увидели мраморные пилястры и единственную дверь лифта.
— Вообще-то, вас двоих тут не должно было быть, — начала Фролих. — Поэтому не разговаривайте, держитесь поближе ко мне и передвигайтесь как можно быстрей. Понятно?
Затем она остановилась, словно раздумывая о чем-то.
— Но сначала вы должны увидеть кое-что.
Она провела их через другую, столь же незаметную дверь, затем они завернули за угол и очутились в огромном темном зале размерами не меньше футбольного поля.
— Это главный вестибюль здания, — пояснила Фролих, и ее голос эхом раскатился в мраморной пустоте. Освещение здесь сейчас было тусклым, и белый камень в полумраке смотрелся довольно уныло.
— Сюда, — произнесла Фролих.
На стенах здесь виднелись выступающие панели, вырезанные из мрамора и закругленные по краям в классической форме свитков. На том, под которым они сейчас стояли, красовалась надпись: «Министерство финансов Соединенных Штатов». Буквы уходили вбок на восемь или девять футов. Под ними виднелась другая надпись: «Списки погибших». Там, начиная с верхнего левого края панели, был выгравирован целый список фамилий и дат, четыре или пять десятков. Предпоследним в списке значился Дж. Ричер, 1997 год. Последней — М. Б. Гордон, 1997 год. Но оставалось еще много свободного места: целых полтора столбца.
— Это Джо, — пояснила Фролих. — Таким образом мы смогли отдать ему дань уважения и восхищения.
Джек пристально смотрел на фамилию своего брата. Буквы вырезаны очень аккуратно: каждая около двух дюймов в высоту, с позолотой. Мрамор казался холодным и был испещрен цветными точками и прожилками, как и положено любому мрамору. Затем перед мысленным взором Ричера на мгновение появилось лицо Джо, когда тому было лет двенадцать. Он вспомнился таким, как сидел за обедом или, может быть, за завтраком: всегда на секунду быстрее других понимавший шутки и всегда на ту же секунду позже начинавший улыбаться им. Затем Ричер увидел его, уходящего из дома. Брат отправлялся служить куда-то в жаркие страны. На рубашке проступили пятна от пота. С вещевым мешком на плече, он торопился в Вест-Пойнт, откуда должен был лететь еще десять тысяч километров. Затем он появился на похоронах матери — именно тогда Джек последний раз видел брата живым. Джек видел и Молли Бет Гордон, но лишь за пятнадцать секунд до того, как она умерла. Это была светловолосая, яркая и очень энергичная женщина, во многом похожая на саму Фролих.
— Нет, это не Джо, — покачал головой Ричер. — И не Молли Бет. Здесь только их имена.
Нигли внимательно посмотрела на него. Фролих промолчала и провела их назад, в маленьких вестибюль с одним-единственным лифтом. Они поднялись вверх на три этажа и оказались в совершенно другом мире. Множество узких коридоров и низкие потолки создавали деловую обстановку. Наверху находились звукоизолирующие панели, оттуда же светили яркие люминесцентные лампы. Пол покрывал белый линолеум и темно-серый ковролин. Офисы разделялись на отдельные рабочие места передвижными панелями, доходящими до уровня плеча. Здесь повсюду можно было увидеть телефонные аппараты, факсы, стопки бумаги и бесконечные компьютеры. На этаже царил привычный шум, состоявший из урчания накопителей на жестких дисках, шороха вентиляторов, приглушенного писка модемов и мягкого перезвона телефонов. Сразу за главной дверью расположился стол секретаря приемной, за которым сидел серьезного вида мужчина. Он удерживал плечом телефонную трубку и что-то аккуратно записывал в журнал, поэтому только удивленно взглянул на троицу и неуверенно кивнул в знак приветствия.
— Здесь всегда находится дежурный офицер, — пояснила Фролих. — У них работа в три смены. Они сидят за этим столом постоянно. Так что это место у нас никогда не пустует.
— И попасть внутрь можно только через этот вход? — поинтересовался Ричер.
— Есть еще пожарная лестница, там, где запасной выход, — пояснила Фролих. — Но вы не торопитесь. Видите вон те камеры?
Она указала на потолок. Там располагалось несколько камер наблюдения, чтобы постоянно следить за тем, что происходит в офисах и коридорах.
— Не забудьте и о них.
Затем она повела их внутрь комплекса. Они поворачивали то влево, то вправо, пока не дошли почти до самого конца этажа, где попали в еще один длинный узкий коридор, заканчивающийся квадратным помещением без окон. У боковой стены квадрата находилось рабочее место для секретаря, с письменным столом, шкафчиками и полками, на которых стояли толстые папки с документами и лежали стопки листков для заметок. На стене висел портрет нынешнего президента, в углу стоял свернутый звездно-полосатый флаг, рядом с ним располагалась вешалка для пальто. И более ничего. Все здесь сверкало чистотой, и ни один предмет не казался лишним. Позади стола секретаря находился пожарный выход. Это была мощная дверь с пластмассовой табличкой, на которой изображался бегущий зеленый человечек. Над выходом висела камера наблюдения, смотрящая куда-то вперед немигающим стеклянным глазом. Напротив виднелась единственная дверь.