Майор Стечкин аккуратно сложил свой ОЗК на скамейке, извлек из портупеи черный берет и водрузил его по обыкновению на коротко стриженую голову, стянув затем ближе к затылку. Это был крепко сложенный морпех чей возраст уже подходил к пятидесяти. Тем не менее, он был в прекрасной форме. Седина чуть тронула короткие кудрявые черные волосы, на крупной круглой голове, которую бычья шея подавала чуть вперед. Брови сильно наплывали на глаза, что в купе с поданной чуть вперед головой придавало ему угрожающий вид. Но стоило ему заговорить, как первое пугающее впечатление размывалось в неожиданно мягком, бархатистом и чуть приглушенном, словно от насморка голосе.
— Долго возитесь, гвардия, — сказал он двум остальным, вперив кулаки в бока и улыбнувшись, показывая заметный просвет между передними резцами.
— Сейчас, Павел Васильевич.
— Ну, давайте, давайте. — Он легонько махнул своей здоровенной ладонью и, повернувшись к химику, подмигнул ему. — Здорова, Менделеев.
Пожилой химик улыбнулся и кивнул.
Майор вышел из раздевалки и двинулся по коридору бункера. Замаскированный командный пункт «Блок-6» находился под землей в лесу возле поселка Красноторовка, что в семи километрах от Янтарного. Людям, что тут служили до катастрофы, посчастливилось иметь такой объект под боком. Большинство из них и членов их семей выжили. Так же убежище здесь нашли и многие из Балтийска, находившегося чуть менее тридцати километров южнее. Одним из них был и человек, ставший главой общины «Блок-6» — Павел Васильевич Стечкин.
Коридор освещала одна единственная лампа. Этого было достаточно, чтобы видеть стены и двери. У дальней двери, за которой когда-то было караульное помещение, а теперь жилище главы общины, стоял пожилой высокий и широкоплечий Шестаков. Как и Стечкин, он был одет в камуфляж «флора». Только без портупейного ремня.
— С возвращением, командир, — улыбнулся старший прапорщик Шестков, редкозубой улыбкой.
— Привет Эдик. — Майор пожал ладонь старика и вошел в свои апартаменты.
Стальная, по-военному заправленная койка. Большой стол с подсвечником и пепельницей. Три табуретки. Заднее сиденье от легкового автомобиля у противоположной от койки стены, игравшее роль дивана. Шкаф с оружием. Несгораемый сейф. Карта области на стене. Вешалка с одеждой, исключительно военной. Тумба. Под потолком ртутная лампа. Вот и весь быт главы общины.
Он сел на свою койку, которая протестно заскрипела и тяжело вздохнул.
— Все не так как мы рассчитывали? — спросил Шестаков, войдя и садясь на «диван».
— Ну да, — Стечкин кивнул и вдруг завалился на кровать, прикрыв от яркого света лицо рукой. — Не так. Конечно, они нам там много говорили про объединение. Даже слово это употребили. Интеграция. Много мурыжили, что мы один народ. Что мы должны быть вместе. Много красивых слов.
— А на деле опять?
— А на деле опять. Погодите, мол. Мы пока не готовы принять такое количество людей. Потерпите. Столько лет смогли. И теперь сможете. Курить охота. У тебя нет?
— Я бросаю. Забыл?
— Молодец. — Майор снова поднялся и сел, откинувшись спиной на бетонную стену. — Это ты правильно. Я смотрю, в боксе ПТС-ки нету. Поехал все-таки Скворцов в Балтийск?
— Поехал. — Шестаков кивнул.
— Жаль меня не дождался. Надеюсь, у него ума хватит набрать топлива больше чем он сожжет этим драндулетом туда и обратно.
— Ну, чай не дурак. Догадается. — Прапорщик улыбнулся, снова показав редкие зубы. — Слушай, Василич. Так может, Балтийск освоим? Там же тоже есть бункер.
— Эдик, а ты в нем был? — невесело усмехнулся Павел. — Это же конура натуральная. У нас тут в душевых места больше чем там. Да и… Наведывался я туда. Лет эдак… Дай вспомню. Пять или шесть тому. Двери закрыты наглухо. Причем изнутри. Две двери оплавлены. Видно от взрыва еще. Заварились. Другие нет. Но тоже изнутри закрыты. А вход давно зарос уже. Значит, все кто туда залез, со штаба базы, так там и остались. Могила. Да и чему удивляться. Вентиляция последний раз там ремонтировалась еще при союзе. Дренаж тоже. Каждую весну там воды по колено было. Нет Эдик. Нам Калининград нужен. Пятый форт. Вот где просторы.
— Ну а вообще. Как они там?