После обеда из школы возвращается Дильназ и не переодевшись в домашнее, прямо в форме бежит к отцу. Сгорая от любопытства, приоткрываю дверь в его спальню и слушаю. Мне казалось, дочь до сих пор зла и обижена - она ведь и ехать к нему не хотела. И действительно: Диля борется с собой, не желая и меня не обидеть, и отца поддержать. Бедная моя девочка, которую мы, взрослые поместили в такие непростые условия. Вижу, что мечется, не желая никого обидеть. Она слишком бесхитростная, слишком ранимая, слишком чистая душа.
-А это я нарисовала мамин портрет в художке. Тетя Индира говорит, что надо перенести на холст и подарить ей на день рождения. Еще она обещала, что в мае отвезет меня на пленэр на маковые поля и мы с ней будем рисовать маки, - без умолку тараторит она, а Карим смотрит на нее с такой любовью и нежностью, что сердце щемит.
-Очень красиво, Диль, - Карим гладит ее волосам и спускается к щеке.
-Давай я тебя тоже нарисую, - улыбаясь, спрашивает она.
-Обязательно. Только давай, когда я встану. Сейчас я не в форме, - слышу горькие нотки в его низком голосе.
-Пап, - осторожно шепчет Дильназ, - а ты к той тёте не уйдешь жить?
-Нет, Диля, - прохрипел серьезно он, - даже не думай об этом!
-Это хорошо. Потому что знаешь кто она? - заговорщицки произносит дочь. - Она "Жалмауыз кемпир" - семиголовая ведьма. Мы проходили казахские сказки по литературе. А ты знаешь, что она живет в лесу, в шалаше и ест людей? Угу, - Диля кивает головой, - У нее два зуба и длинные когти. И глаза такие же ужасные, как у той тети.
Тихо закрываю дверь и думаю, что надо посоветоваться с психологом, как теперь быть с Дильназ и как в случае развода с ней разговаривать. То, что она ассоциирует любовницу отца со злым персонажем казахской мифологии мне не нравится. Это какой-то уход от реальности.
До конца дня не захожу к Кариму. Вместо меня вокруг него суетятся Нурия, Дильназ и свекровь, которая пробыла у нас до вечера. Медбрат, ухаживающий за Аскаром, мне понравился, но Карим почему-то упрямо решил, что ночью его услуги не понадобятся. А значит, случись что, подавать стакан воды мужу-изменнику придется мне. Поэтому перед уходом парень инструктирует меня и показывает, какой препарат дать в случае обострения боли. Я лишь молюсь, чтобы ночь прошла спокойно.
Ночью долго не могу уснуть, зная, что Карим в спальне напротив и совсем один. Внезапно проснувшееся чувство вины гложет, расползается ядом по венам. Любовь к нему никуда не ушла и в других обстоятельствах я бы не отходила от него ни в больнице, ни сейчас. Но зная, что год у него была связь, закончившаяся беременностью, убивает во мне все хорошее. Неужели я настолько черствый, плохой человек, лишенный сострадания к любимому, но предавшему человеку?
Закрываю глаза, считаю овец и пытаюсь заснуть. Внезапно слышу истошный, отчаянный крик и понимаю, что это Карим.
Вскакиваю с кровати, лечу к нему, быстро бью по выключателю. Он щурится и моргает от яркого света, вертит головой и сжимает челюсть. На лбу выступила испарина, а руки плотно сжаты в кулаки.
–Карим, я здесь, успокойся, - впиваюсь пальцами в крепкие плечи. - Открой глаза, ты дома.
-Мама, - на пороге появляется испуганная Дильназ в пижаме. - Что с папой?
-Все нормально, доченька, - выдавливаю улыбку, - Папе просто приснился страшный сон. Иди спать, милая. Я с ним побуду.
Она несколько минут смотрит на нас и трет глаза, но потом все-таки уходит. Посмотрев на Карима, вижу, что он очнулся и лежит, уставившись на люстру.
-Болит? - спрашиваю строго, а сама хочу броситься ему на грудь.
-Немного.
-Дать лекарство?
-Нет, потерплю, - взгляд мой фокусируется на его пересохших губах, которые он облизывает. -Пить хочу.
-Сейчас.
Поворачиваюсь к столу, беру стакан и наливаю в него воду из кувшина.
-Там где-то должны быть трубочки. Так удобней. - слышу за спиной.
Ищу их глазами и как назло не могу найти. Подхожу к нему и говорю?
-Ладно, завтра распоряжусь, чтобы тебе их занесли. Давай пока так.
Чуть приподнимаю его голову и подношу стакан к губам. Внезапно он хватает меня за запястье и крепко сжимает. Кожа в этом месте адски горит, словно на нее кипяток вылили. Понимаю, что он сделал это не только для удобства, но молчу.
-Спасибо, - благодарит он, когда его голоса вновь касается подушки.
-И все-таки что это было? - снова задаю тот же вопрос.
-Мне снилось, что я лечу по трассе на лыжах. Лечу, лечу, лечу, а потом не чувствую под собой ничего и падаю в обрыв.
-В больнице такое было?
-Нет. Это впервые.