Самого Красного Лиса тяжело ранил ножом Чапа, и он не мог снарядить экспедицию для преследования дакота. Роуч был слишком труслив, чтобы выехать во главе отряда в черную, хоть глаз выколи, прерию. Он вызвал к себе нескольких рядовых, в том числе двоих вольных всадников, получивших от Красного Лиса приказ убить Токей Ито, и решил обсудить с ними положение.
– Что, сдохла эта свинья? – хрипло произнес он.
– Если не верите, капитан, сходите поглядите сами. Он плавает в собственной крови, его череп не выдержал моего приклада.
– Есть еще кое-что, – вмешался другой, выставив на всеобщее обозрение напильник Адамса. – Кто-то его незаметно подсунул краснокожему бандиту! Цепь была перепилена.
– Проклятье, измена! Кто?..
Адамс, вызванный на это совещание, но державшийся сзади, в последнем ряду, потихоньку ретировался через дверь. Снаружи в неосвещенном дворе к нему кинулся чрезвычайно взволнованный Томас.
– Адамс, наконец-то ты вырвался из этой мышеловки! Кажется, Токей Ито погиб. Они нашли твой…
– Знаю.
– Беги не мешкая, а не то они тебя повесят. На башне Тобиас, у ворот сейчас стоит на часах Тео.
– А где девушка, Кейт, я еще хотел с ней попрощаться?
– Забудь этот вздор, я передам от тебя привет. Давай беги скорей!
Томас схватил Адамса за рукав, пытаясь утащить за собой. Однако Адамс вырвался и, не слушая предостережений, бросился в каморку, где, как он знал, сидела у постели беспомощного майора Кейт.
Из комендатуры выбежали несколько солдат.
– Где этот Адамс? Где шпион?..
Томас вытянул шею, сделав вид, будто удивлен и ему не терпится узнать, в чем дело.
– Адамс? Чем он вам не угодил? Что это вы против него ополчились?
– Хватит болтать… Его повесят. Он только что улизнул. Не может быть, чтобы ты его не видел!
– Видел, еще как видел. Он хотел поглядеть, как там наши лошади, а через ворота больно долго выходит, вот он и перескочил через палисад. Никогда ведь не знаешь, вдруг дакота наших лошадок увели…
– Ага! Значит, перемахнул через палисад! Проклятье! Но он от нас не уйдет…
Однако солдаты кинулись не к воротам, как можно было бы ожидать, судя по вырывающимся у них возгласам, а обратно в комендатуру, чтобы доложить, что они только что услышали. У них не было особого желания покидать форт в ночной тьме, ведь за его стенами могли затаиться спасшиеся бегством дакота, а стреляли они отменно.
Пока Томас отвлекал и запутывал солдат, Адамс беспрепятственно проник в комнату больного. Войдя, он тотчас же потушил свечу, которая там горела. Майор Смит хрипло дышал, то ли во сне, то ли в забытьи. Кейт сидела у постели; она хотела было подняться, но Адамс снова заставил ее сесть.
– Тише, – медленно и негромко произнес он. – Мы потерпели поражение. Лучше было бы нам даже и не пытаться, тогда бы узник остался в живых, а мне не пришлось бы бежать. Теперь мне надо спасаться. Меня ищут.
– Я слышала, как они там кричат. Они хотели вас повесить.
– Если хотят меня повесить, пусть сначала поймают. Прощайте, мисс Кейт.
– Куда вы поедете? Где спрячетесь?
– Мало ли мест, Америка велика. Вот только мне вечно приходится странствовать. Мне не везет.
– Зато у вас храброе сердце, Адамс.
– Я никогда не забуду то, что вы сейчас сказали.
– Вспоминайте обо мне хоть иногда.
– Вам тоже не везет, но вы же лучше меня, Кейт. Если бы я сам мог взять вас с собой…
– Я все еще нужна отцу…
– Но я могу как-нибудь послать вам весточку?
– Конечно, Адамс. Я буду рада.
– Я больше не могу увидеться с Томасом и Тео, поэтому передайте им, что им надо как можно быстрее убираться отсюда. Иначе Роуч превратит их жизнь в ад. Он ведь знает, что они дружат со мной и что они часто защищали пленного дакота.
– Я предупрежу их обоих. Мне это нетрудно.
Адамс прислушался.
– Кажется, все тихо. Я попытаюсь выйти из ворот или перелезть через ворота, пока на часах там стоит Тео, а на башне – Тобиас…
С этими словами он исчез.
Кейт осталась у постели отца, вслушиваясь в его тяжелое дыхание и сцепив руки. Многое ей предстояло осознать.
В миг прощания она призналась себе, что любит Адамса. Пока слишком многое еще разделяло ее и этого фермерского сына, получившего суровое, если не сказать жестокое, воспитание и мечтавшего только о том, как бы возделывать собственную землю. Однако девушка всей душой потянулась к нему, он завладел и умом ее, и чувствами. Он представлял собой полную противоположность всему, что она научилась ненавидеть. Он не был ни честолюбцем, ни лжецом, ни трусом. Он был честным, порядочным, достойным человеком. Иногда он казался ей слишком сухим и расчетливым, но теперь он поставил на карту собственную жизнь, чтобы помочь другому человеку, индейцу, и все это только ради того, чтобы восстановить справедливость. Это был смелый, великодушный выбор, достойный ее любимого отца. Думая сейчас об Адамсе, она мысленно прониклась к нему самым глубоким доверием, на какое она, еще совсем юная, только была способна.