Чапа Курчавые Волосы умолк. Наконец он тихо закончил свой скорбный рассказ:
– Пятеро наших воинов погибли.
– Где тело моего внука? – спросила Унчида.
Голос ее звучал спокойно, но Грозовое Облако заметила, как вздрагивают ее веки и губы.
– Томас поведал мне, что тело Токей Ито Длинные Ножи хотят закопать.
С этими словами Курчавый развернул платок, который принес с собой. В нем оказался венец Токей Ито из орлиных перьев.
– Это единственное, что осталось от Токей Ито. Когда наш вождь попал в плен, Красный Лис похитил его орлиный венец. Убийца и предатель хотел продать его Джекману, но полковник предложил слишком низкую цену, и Красный Лис оставил добычу себе. В суматохе, поднявшейся после боя, Тобиас, делавар, нашел орлиную корону среди вещей Красного Лиса и спрятал ее. Он передал ее Томасу, а тот – мне. Но оружие Токей Ито осталось в руках Лиса или Джекмана.
Уинона взяла венец и осторожно погладила по длинным пышным перьям.
– Это перья орла, которого хорошо знал мой брат, – произнесла она. – Ими он украсил свою главу в тот день, когда был избран нашим военным вождем.
Она встала, чтобы спрятать орлиные перья, навсегда сохранив на память.
Но не сумела исполнить свое намерение. Внезапно она утратила самообладание, упав как подкошенная, словно деревце, на которое всей своей мощью обрушилась, ломая ветви, яростная буря. Она задрожала всем телом, венец из орлиных перьев выпал у нее из рук. Рухнув на пол, она громко закричала. Крик она испустила почти нечеловеческий; протяжный, словно волчий вой, огласил он вигвам, и Грозовому Облаку в это мгновение показалось, что и внутри нее что-то оборвалось. Уинона билась на полу в судорогах, совладать с которыми уже не могла. Она ударялась лбом о пол, а ногтями раздирала себе грудь. В ее неистовом, исполненном отчаяния вое стали различимы слова: «Не может быть! Не может быть!»
Унчида вскочила на ноги и, шатаясь, бросилась к девушке. Уинона рывком приподнялась и села, опираясь на руки. Глаза ее были широко распахнуты, взор застыл от ужаса, но одновременно преисполнился скрытого огня, который только и ждал того мига, когда сможет вырваться наружу. Возможно, это был признак надвигающегося безумия. Унчида, не проронив ни слова, осталась рядом с девушкой.
Уинона поднялась на ноги. Она снова схватила орлиный венец и спрятала его, без спешки, но со странной быстротой и ловкостью, пугающей после всего, что только что случилось. Затем она подошла к очагу. Чапа уже встал. Девушка остановилась перед ним. Она посмотрела на него, и он содрогнулся. Однако он не опустил глаза, встретив ее взгляд.
Сестра вождя заговорила, спокойно, словно бы ее устами рек призрак, вселившийся в ее тело.
– Так вот как поступили вы, воины племени дакота-оглала! Вы избрали моего брата Токей Ито военным вождем и обязали его сражаться и вести вас в бой! Он сражался достойно и вел вас к победам. Когда опасность возросла многократно, а надежда на победу почти угасла, вы отослали его прочь. Вы вынудили его пойти на верную смерть, а ведь он знал, что его ждет западня. Вы отдали моего брата в руки убийце моего отца. Вы знали, что делаете. Вы принесли моего брата в жертву, и он повиновался и добровольно пожертвовал собой, ибо надеялся, что отныне его перестанут именовать за его спиной сыном предателя. А сейчас вы говорите, что Токей Ито погиб, и складываете руки на коленях, вместо того чтобы схватиться за рукояти ножей. Но я вам не верю и говорю вам, что Токей Ито вернется. Я жду, что мой брат сам скажет мне, жив он или погиб.
Чапа выслушал эту речь безмолвно.
– Уинона… – пробормотал он.
Грозовое Облако испугалась, что в Уинону вселился дух, вот только какой именно, добрый или злой?
Унчида осторожно прикоснулась к плечу Чапы. Воин обернулся к матери Маттотаупы.
– Чапа, этот Томас видел моего внука Токей Ито мертвым?
– Томас побывал после боя в подвале и своими глазами видел, как вождь лежит в луже крови, – едва слышно отвечал Чапа, и Грозовое Облако охватил ужас при взгляде на Уинону, которая, онемев, с остекленевшими глазами, замерла, внимая этим страшным речам.