На следующее утро драгуны поскакали дальше. Индейские разведчики, исполнявшие одновременно обязанности полицейских, через день последовали за ними. Однако обещанную провизию в резервацию так и не доставили. Хапеду и Часке, Грозовое Облако и Ящерку тошнило от голода, но они никого не терзали просьбами. Щеки у них ввалились, руки исхудали. Какой-то военный из отряда, стоящего поблизости лагерем, подошел к Грозовому Облаку и протянул ей открытую банку тушенки. Ее запах вызвал у девочки отвращение, а сам военный – ненависть, ведь он был из числа врагов. Вдруг потом он станет рассказывать, как кормил молодых дакота, точно голодных собак? С обидой и недоверием Грозовое Облако молча, презрительно отвернулось от «благодетеля». Тот, держа в руке отвергнутую тушенку, вернулся к своим однополчанам и был высмеян.
Эта воинская часть тоже снялась с лагеря и двинулась дальше, а провизию так и не подвезли.
На четвертую ночь, когда вокруг царила мертвая тишина, мальчик Хапеда внезапно привстал в постели. Усталый, он лежал, закутавшись в одеяла, но сон к нему не шел. Тут он заметил, что у входа в вигвам что-то зашевелилось, и понял, что через прорезь в полотнищах внутрь прополз его отец Четансапа. Измученная мать его спала столь глубоким сном, что ничего не услышала, и отец прижал палец к губам, веля ее не будить. Четансапа стал искать лубяные повязки. Мальчик знал, где мать хранит их, и помог отцу перевязать раны. В двух ранах, вероятно, засели пули, ведь они уже загноились. Хапеда принес отцу трех пойманных ящериц, и тот жадно их проглотил. Мальчик тотчас же вспомнил, что отцу понадобится зимняя меховая шуба и одеяло из бизоньей шкуры. Четансапа взял эти вещи и дал мальчику поручение: передать Чапе Курчавые Волосы и Чотанке, чтобы те съездили в агентство и потребовали там выдать дакота провизию. Ихасапе и Острию Копья надлежало отправиться в путь и выяснить, что сталось с верховными вождями.
– Ты еще придешь, отец? – прошептал мальчик. – Или мне прийти к тебе, куда ты скажешь?
– Я прячусь среди скал. Когда предателей и койотов не будет в лагере, я стану приходить каждую третью или четвертую ночь. Если я не смогу прийти, не ищи меня, разве что случится что-то необычайно важное. Тогда дай мне знать возле утеса, похожего на голову коршуна.
Четансапа снова исчез, столь же незаметно, как и появился.
На исходе ночи Хапеда встал. Было это за час до рассвета. Поскольку воды в лагере было совсем мало, Хапеда обтерся снегом. С первыми утренними сумерками он вызвал Чапу Курчавые Волосы из вигвама семи женщин и тайно передал ему послание Четансапы.
«Да, хорошо, хорошо». Теперь, когда у него появилась какая-то ясная цель, черты Чапы снова оживились, он словно приободрился и расправил плечи. «А еще твой отец правильно выбрал людей. Никто из нас четверых не выдаст Четансапу. Возвращайся к себе в вигвам, Хапеда, или иди поиграй. Я передам поручение остальным».
Когда пустынную, неприветную местность залили лучи солнца, четверо воинов приготовились выступить. Чапа Курчавые Волосы и Чотанка повернули своих коней на юг, по направлению к агентству. Там пребывали те бледнолицые, которые считали себя вправе распоряжаться судьбой дакота, словно коменданты большого лагеря для военнопленных. Ихасапа и Острие Копья вышли из резервации пешком. Никто не помешал этим четверым покинуть территорию, отведенную индейцам.
Хапеда разыскал Часке, своего друга и одного из вожаков Молодых Собак. Посовещавшись, они решили, что вместе со своими товарищами по отряду пойдут охотиться на птиц. Они умели и расставлять силки, и сбивать птиц камнями. Племя страдало от голода, и женщины вновь стали забивать собак. Однако, поскольку оба предводителя мальчиков повеселели и стали увереннее смотреть на мир, другие дети тоже приободрились, и это настроение незаметно поселилось и во всех остальных вигвамах.
Прошел день, еще один, потом еще и еще. Мальчишки стали выходить на разведку, рассчитывая встретить кого-нибудь из четверых покинувших резервацию воинов. На утро пятого дня к югу от резервации показалась какая-то точка; она постепенно приближалась. Хапеда и Часке вывели из табуна своих исхудавших мустангов и поскакали навстречу «темному пятнышку». То, что предстало их глазам, показалось им очень странным.
Навстречу им катилась телега с решетчатыми боковыми стенками, а тянули ее весьма неохотно два украшенных рогами, пятнистых худых как скелет существа. Позади были привязаны еще четыре таких животных; они следовали за телегой с явным отвращением, спотыкаясь, вытянув тощие шеи. В телеге сидел Чапа Курчавые Волосы, погоняя упряжных животных. Его мустанга вел на поводу Чотанка, который шагом ехал сзади.