– Сну, – ответила Уинона.
– А что предстало тебе во сне? – допытывался Часке.
Он проскользнул в вигвам беглеца Четансапы украдкой, так чтобы не догадались ни его приемная мать Роза, ни Шонка.
– Мне был ниспослан могущественный и добрый сон, – отвечала мальчику Уинона.
Индейцы, не знавшие природу сновидений, придавали большое значение тем образам, что являлись им во сне.
– Какого человека увидела ты в своем сновидении? – спросил Хапеда, ощупывая меховую шубу, судя по крою, предназначенную высокому, стройному воину.
– Моего брата, – призналась Уинона.
– Он погиб, – произнес Хапеда.
– Я не видела его тело.
Грозовое Облако испуганно вскинула голову. Она боялась поверить в чудо, боялась преисполниться надежды, которой не суждено воплотиться. За свою коротенькую жизнь она уже успела пережить слишком жестокое разочарование.
– Он погиб, – повторил Хапеда, движимый тем же страхом, что и Грозовое Облако.
– Но дух его не обрел покоя, – жестко ответила Уинона. – Он пришел ко мне во сне. И он вернется.
Шли дни, недели и месяцы. Вновь настал вечер, вновь мальчики и девочки сидели у сестры Токей Ито. Теперь Уинона шила редко. В этот вечер она сложила руки на коленях. Дети не разговаривали друг с другом, потому что обсуждать было почти нечего, однако даже молча поддерживали друг друга. Именно эта безмолвная взаимопомощь и сводила вместе всех четверых: Часке и Хапеду, Грозовое Облако и Ящерку.
Было уже темно, когда снаружи послышался галоп: так могли мчаться только сильные, не уставшие кони. Вероятно, к вигвамам приближались незнакомые всадники. Мальчики и девочки прислушались.
Верховые доскакали до деревенской площади, там конский топот стих. Видимо, в деревню прибыли шестеро; так показалось Часке. Дети расслышали, как всадники спешились и подошли к шатру Четансапы. Мальчики и девочки не пошевелились, решив остаться вместе с Уиноной, и не встали с мест. Монгшонгша в одиночестве сидела на полу в глубине вигвама, склонившись над пустой переносной колыбелью.
Полог у входа резко отбросили в сторону, внутрь проскользнул Шонка, за ним протиснулись Татокано, трое незнакомых воинов и один бледнолицый. Этот бледнолицый был в штатском, зато Татокано вырядился в какую-то причудливую униформу.
– Разжечь огонь! – приказал бледнолицый, вероятно служащий агентства.
У него был слабый, словно бы сорванный голос, и говорить громко ему было явно не по силам.
Татокано перевел приказ. Грозовое Облако исполнила его. Она хотела уберечь Уинону, чтобы той не пришлось повиноваться этому тявкающему койоту. Языки пламени, весело взметнувшись, осветили всех, кто собрался в вигваме.
– А ну, вон отсюда, щенки! – зашипел бледнолицый на детей. Мальчики и девочки поднялись со спокойным достоинством, которое могло показаться и надменностью. Медленно двинулись они к выходу, и набившимся в вигвам пособникам агента пришлось расступиться, давая им дорогу.
Шонка бросил угрожающий взгляд на своего приемного сына Часке и схватил за плечо Хапеду.
– А ты останешься!
Мальчик тотчас же замер, но гордо вскинул голову.
Грозовое Облако, Ящерка и Часке выскользнули из шатра. Они не отошли далеко, а остановились поблизости, чтобы по крайней мере расслышать, что происходит в вигваме.
Хапеда собственными глазами видел все, что случилось в шатре.
Шонка устремил взгляд на Уинону и Монгшонгшу.
– Встать! – закричал он на них, после того как бледнолицый провизжал ему это слово по-английски.
Женщины поднялись с пола.
– В вигваме будет проведен обыск!
Женщины не произнесли ни звука.
– Где вы спрятали Четансапу, этого предателя и убийцу? Мы его арестуем! Его повесят! Красное Крыло умер от раны, нанесенной кинжалом вашего мятежника!
Женщины по-прежнему молчали.
Лагерные полицейские принялись поднимать с пола и перетряхивать покрывала.
– Надо же, – процедил Шонка и направился к Уиноне, – хорошо же ты греешь ножки! А ну, сойди с медвежьей шкуры!
Уинона отошла на три шага в сторону, освободив сложенную шкуру. Бледнолицый с помощью Шонки раскатал тяжелую серую шкуру. Только сейчас Хапеда впервые увидел, что хранилось внутри: длинная священная трубка, из тех, что курят, передавая из рук в руки, перед началом трапезы в вигваме вождя, венец из орлиных перьев, недошитая шуба из бизоньей шкуры, раскроенные меховые мокасины и ободья для индейских снегоступов.