Энтони Роуч улыбнулся, одновременно раздраженно и злорадно.
– И приказ этот доставил мне не кто иной, как Красный Лис!
Человек в кожаном костюме вскочил со скамьи, бросился к Роучу и плевком отправил трубку на дубовую, слегка почерневшую от огня столешницу.
– Если бы я знал, что там, в письме!.. Черт бы их побрал, тупицы, стервятники! Хотят выпустить… – Он снова ткнул большим пальцем в направлении люка, – выпустить вот этого?
Роуч достал новую сигарету. Он очень нервничал и зажег ее только с третьей попытки.
– Ты же Красный Лис! Что ты орешь как младенец!
– Городские чиновники в высоких кабинетах наивны, хуже зеленых юнцов, и ничего не смыслят! – не унимался его собеседник. – А вот я знаю прерию и знаю того молодого индейца, что сидит сейчас у нас в подвале: он меткий стрелок, головорез, потомственный охотник, он одержим честолюбивым желанием сделаться вождем и отомстить! – С этими словами Красный Лис притопнул ногой.
Энтони Роуч наслаждался гневом своего подчиненного, поскольку это умеряло его собственную ярость. Он заговорил медленно, подчеркивая каждое слово:
– Ты ведь убил его старика, а не я.
– Зато ты, Энтони Роуч, приказал взять его в плен, когда он прибыл к нам парламентером! Если выпустить его еще раз, ты по ночам заснуть не сможешь от страха, Энтони.
Тут Роуч не выдержал и взорвался.
– У тебя была уйма времени его прикончить! – Он стряхнул пепел и снова овладел собой. – Приказ я обязан выполнить. Остальное – твое дело.
– К несчастью, не только мое, но и его. – Красный Лис попытался поймать еще одну муху, но не сумел. – Что ж, посмотрим. Но одно ты должен мне пообещать, Энтони Роуч: живым ты мне этого индейца из подвала не выпустишь. Понял?
Красный Лис снова подобрал трубку.
Роуч принялся играть карандашом, держа его слегка дрожащими пальцами.
– А ну, койот, веди себя как полагается. Пока капитан здесь я, а ты – никто. Вопрос закрыт. А сейчас сходи за Тобиасом.
Красный Лис шумно выдохнул:
– Но это в последний раз, больше я мальчиком на побегушках у тебя служить не буду. Война с индейцами окончена, я увольняюсь с поста скаута. В резервации заместителю заместителя агента требуется толковый переводчик, который сможет говорить с Неистовым Конем и его людьми на языке дакота, а при необходимости и метко стрелять. Я ухожу и забираю с собой Безносого Питта. Прощай, Энтони, счастливо оставаться в этой собачьей конуре за забором!
Красный Лис выбил трубку о столешницу. Рыжеватые волосы у него на затылке стали дыбом, точно шерсть у разъяренного пса. Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Роуч остался в одиночестве. Он встал и принялся расхаживать туда-сюда по кабинету. Горстка пепла на столе, нарушавшая аккуратный облик комнаты, выводила его из себя. Однако просто так сдуть столько пепла не позволяло ему чувство собственного достоинства и любовь к порядку. Надо же, как обнаглел его сообщник! А какие неуместные послания он привез! Кому вообще пришло в голову требовать такого? До сих пор Роуч рассчитывал на благоволение начальства; он надеялся и дальше быстро продвигаться по службе.
Капитан вернулся за стол, кончиками пальцев снова расправил оба сложенных письма и, держа одно за уголок, словно дохлую мышь за хвост, покачал туда-сюда.
О присвоении очередного чина в этой бумаге не было ни слова, речь шла лишь о переводе в агентство, где перед ним будут поставлены «более ответственные задачи»… Опять придется торчать в этой гнусной прерии, чтоб ее, среди проклятых индейцев!
Роуч убрал оба письма в конверт. Надо было хорошенько поразмыслить, что скрывается за этими странными решениями. Третье послание пришло не из Вашингтона и не от воинских начальников Роуча, а с Миссури, от коменданта форта Рэндалл, который предупреждал Роуча об интригах некоего мистера Морриса. Может быть, неожиданные и неприятные приказы и решения еще удастся отменить, если сообщить о них в соответствующие инстанции под определенным углом зрения?
Почему не идет Тобиас?
Энтони Роуч позвонил в колокольчик, которым вызывал подчиненных еще комендант Смит и который еще с тех пор стоял на потемневшем от огня дубовом столе. Колокольчик этот, изящный и несокрушимый, как сам капитан, пережил бой и пожар и, кто бы в него ни позвонил, откликался приятной мелодичной трелью.
Вошел Тобиас, разведчик. В глазах капитана этот скаут представлял собой некий реквизит навсегда ушедших дней, однако он кое на что годился и в мирное время, всегда добросовестно выполнял свои обязанности и не болтал лишнего. Роуч успел привыкнуть к нему и частенько давал ему доллары, чтобы заручиться его поддержкой и преданностью, одновременно без особых затрат изображая важного господина.